Брошь Афродиты - Барбара Данлоп

Сидни вошла в здание 2713 по Харпер Вью Роуд и огляделась. В отличие от других роскошных коммерческих заведений в этом районе, вход в него представлял собой массивную серую дверь, вмонтированную в мрачного вида нишу.

В коридорах стоял гул от флюоресцентных ламп. Мимо Сидни то и дело сновали служащие. На ее вопрос, где можно найти Руперта Коуана, ей показали на одну из дверей. Она вошла. В большом помещении за одним из столов сидел мужчина и просматривал эскизы платьев.

— Здравствуйте! — робко произнесла Сидни. Мужчина вскинул на нее глаза и убрал прядь длинных седеющих волос со лба.

— Привет!

Она сделала пару шагов по направлению к нему.

— Я ищу Руперта Коуана.

Мужчина поднялся. На нем были черные слаксы и черный свитер с широким воротом.

— Это я.

— Замечательно, — Сидни говорила с трудом.

— Чем могу быть полезен?

Она подошла и протянула ему руку:

— Сидни Уэйнсбрук.

— Очень приятно, Сидни, — он поздоровался. Рукопожатие было вялым.

— Интересно… — Сидни огляделась. — Тут есть место, где мы сможем спокойно поговорить?

Он сплел пальцы рук:

— О чем?

— Это личное. — Пульс Сидни участился, а ладони стали влажными от волнения. Слава богу, они уже поздоровались!

— Вы ищете работу? — спросил он.

— Дело в том… Было бы лучше, если бы мы могли присесть где-нибудь, — Сидни растерянно посмотрела по сторонам.

Руперт взглянул на часы.

— Ну, честно говоря, я немного…

— Пожалуйста…

Он несколько мгновений колебался, но потом вздохнул и подобревшим голосом произнес:

— Мы могли бы пойти в соседнюю кофейню.

— Отлично! — Сидни нетерпеливо кивнула головой.

— Патрис! — бросил Руперт через плечо.

— Да! — раздался грубоватый женский голос из-за перегородки.

— Я отлучусь ненадолго. Если позвонят из агентства, скажи им, что нам нужны десять моделей для воскресной репетиции.

— Запомнила, — послышалось в ответ.

Руперт молча указал рукой на дверь.

Сидни неуверенно улыбнулась ему и вышла из комнаты.

Кофейня оказалась в двух шагах от модельного агентства, за углом здания. Небольшая и очень скромная.

— Мокаччино? Капуччино? — вежливо поинтересовался Руперт.

— Позвольте, я сама, — ответила Сидни, вынимая бумажник.

Руперт кивнул и обратился к бармену:

— Мне маленькую чашечку капуччино. Побольше пены и два кусочка сахара.

— А мне черный без сахара, — сказала Сидни и оплатила их заказ.

Они заняли угловой столик с клетчатой клеенкой и металлической салфетницей. Завывания кофеварки нарушили тишину.

— Ну что, сразу приоткроем завесу таинственности? Или еще поиграем в прекрасную незнакомку? — немного насмешливо спросил Руперт.

Сидни глубоко вдохнула, но затем решительно открыла сумочку и вынула фотографию броши.

— Узнаете?

Руперт взял фотографию и откинулся на спинку стула.

— Должно быть, вы член семьи Эриксонов.

У Сидни упало сердце. Он знал об Эриксонах?

— Так вы узнаете? — спросила она, лихорадочно пытаясь сообразить, как ей лучше вести себя в изменившейся ситуации. Она не думала, что он знает историю. И что конкретно он знал? О бабушке… Об отце… О вымогательстве своей матери…

Она досталась мне в наследство, — сказал Руперт, бросая фото на стол. — Мама предупреждала меня, что рано или поздно вы явитесь за брошью.

Если ему было известно об Эриксонах, почему до сих пор он не сделал ни одной попытки договориться с ними по-хорошему?

— Что именно она вам рассказывала? — спросила Сидни.

Руперт погладил подбородок, словно у него когда-то была борода.

— Знаете, я представлял вас другой.

— Какой?

Официантка принесла кофе. Руперт пожал плечами.

— Менее шикарной, более техасской по духу.

— Я не принадлежу к клану Эриксонов, — призналась Сидни.

— А-а… Тогда понятно.

Она обиделась на его тон. Что за пренебрежительное отношение к жителям Техаса? Вчера в костюме Коул выглядел просто шикарно.

— Я… друг семьи, — представилась она. Пока в том нет необходимости, лучше не упоминать музей Метрополитен. Если Руперт узнает об интересе к броши со стороны музея, цена ее может значительно возрасти.

— И вы хотите получить брошь? Она кивнула.

— Я готова заплатить. Он покачал головой.

— Она не продается. Проклятье!

— Вы не знаете, сколько я предлагаю, — Сидни сделала каменное лицо.

Он положил локти на стол и опустил голову на сплетенные пальцы:

— Она чрезвычайно важна для меня сейчас.

— Вы так сентиментальны? Руперт холодно усмехнулся.

— Сентиментален? Я?

— Тогда почему? Он подался вперед.

— Слышали о показе женской одежды, которая так и называется — «Брошь»?

Сидни отрицательно покачала головой.

— Услышите. Она состоится в Милане через десять дней. И рекламная акция набирает обороты.

— Я не понимаю, — запнулась она.

— Эта дурацкая маленькая брошь, которую почему-то так боготворила моя мама, является центром моей новой коллекции — яркие насыщенные цвета, угловатые формы… величие и трагизм. Вышивка воспроизводит образ этой драгоценности, и эта брошь будет часто мелькать на моделях в течение всего показа мод.

— Показа мод?

Он кивнул.

— Я в течение нескольких лет работал как каторжный, но мне никак не удавалось ухватить птицу счастья за хвост. И вот наконец однажды ночью, когда я искал запонки в комоде, оттуда выпала эта брошь…

Искал запонки? Он хранил брошь в комоде? Сидни подумала, что ее прямо сейчас хватит удар. Руперт снял невидимую ниточку с рукава.

— Так что, видите, ничего не получится. Брошь имеет для меня сугубо деловое значение.

Сидни отпила глоток кофе, пытаясь выработать новую тактику. Она может предложить выгодную цену: бабушка взяла кредит. Но интуиция подсказывала ей, что еще слишком рано говорить о деньгах.