Босс - Катерина Траум

Сквозь терпкость алкоголя и горечь сигарет отчётливо чувствуется вишня — сладость и пьянящая податливость. Ещё лучше, чем он себе представлял утром. И Эми робко отвечает ему, словно впервые целующаяся на выпускном старшеклассница, скользит языком по его нижней губе, а затем позволяет ему ворваться глубже. С победным боем пульса в груди Ник крепче сжимает её талию через кожаную куртку и неспешно, смакуя каждую секунду, изучает её рот изнутри. Не оторваться, потому что прекрасно чувствует, как от его жара нагревается под ладонями её кожа, и это хуже любого наркотика. Вишня в ликёре, звенящая терпкость. И пусть Эми так и не сделала попытки обнять его в ответ, по-прежнему держа чудом не разлитый виски в правой руке. Она его — на целых тридцать секунд, окончательно убеждающих, что он уже пропал без шансов спастись.

— Нет, — хрипло выпаливает вдруг она, неожиданно разрывая это дурманящее сплетение. Теперь в её глазах застывает настоящий ужас, окатывающий льдом после столь откровенно близкого контакта. Непонимание и разочарование больно бьют изнутри, но ровно пока она не объясняет, — Не надо, Ник. Он убьёт тебя. За меня — убьёт, — столь убеждённо, что её страх дымкой встаёт над их головами, возвращает в реальность, на грязное серое крыльцо придорожного дешёвого бара.

— Эми, мне плевать на него…

— А мне не плевать на тебя. Хочешь отправиться кормить пираний? — честное признание и беспокойство, абсолютно не наигранное, поселяют в нём луч надежды. Надежды, что она не жалеет, и что тоже ощущает, как вибрирует воздух между ними. Что ей понравилось, и значит, всё не зря: он будет сражаться за неё с самим дьяволом, чей ошейник всегда на её теле. И предложение звучит само, единственно возможное:

— Я хочу, чтобы мы сбежали от него. Вместе. Что думаешь?

Она криво улыбается и отодвигается на шаг. Опустив взгляд на ступеньки, осторожно спускается с крылечка, и, оказавшись внизу, вновь прикладывается к бутылке. Ник ждёт хоть какой-то реакции на его слова, однако её нет. Амелия оглядывается на него через плечо и бросает со всей возможной небрежностью, словно уже вычеркнула из памяти последние минуты:

— Так мы едем или будем стоять тут вечность?

Но ещё играющая на губах пьяная вишня чётко внушает Нику, что он не заведомый аутсайдер рядом с фаворитом гонки. Не смог когда-то спасти Мэл. Но второй шанс использует наверняка, и теперь это уже дело принципов: в отличии от мерзавца Алекса, у него их имеется достаточно.

***

Виновата.

Это печёт изнутри даже раньше, чем Эми открывает заспанные глаза, чем разум выплывает из мутного забытья, а во рту встаёт мерзкий привкус. Похмелье никто не любит. Но когда общая разбитость тела и гудящая голова смешаны с чётким пониманием, что сотворила какое-то дерьмо — это хуже вдвойне. Хочется зарыться обратно под одеяло и никогда не вставать с кровати, до которой хоть тресни, но не помнит, как добиралась ночью. При попытке воссоздать всю свою гулянку, она глухо стонет от отчаяния и запихивает тяжёлую голову под подушку. После бара была гонка по трассе с её отчаянными визгами в окно и оглушительно орущими песнями Нирваны и Queen. Кажется, она даже подпевала… И кажется, что Ник отличный водитель, вытворявший на трассе что-то невообразимо весёлое: в памяти отпечатались только эмоции. Но никакое удовольствие от его общества не пересиливает и не оправдывает жуткого чувства вины. Чёрт, как она вообще могла позволить себя касаться другому мужчине?

После порыва спрятаться и умереть от своей глупости приходит принятие. Вряд ли это уже изменишь. Случилось и случилось. В конце-концов, она же не переспала с ним, просто разок поцеловалась под действием алкоголя и расшатанных нервов.

Разок ведь, правда?

На этот вопрос разум упорно молчит, и Эми смиряется. Встаёт со смятой постели, с сомнением окидывает себя критичным взглядом. Раз сняла ночью джинсы, куртку и ботинки, то значит, скорее всего до спальни доковыляла сама. Краткое облегчение не помогает, к горлу подкатывает тошнота. И следующие сорок минут она проводит в ванной, пытаясь прийти в себя. Холодный душ и мятная зубная паста возвращают к жизни разбитое тело, но вот вина только усиливается. Алекс готов убить за шлепок по её заднице. Что он способен сделать с бедным парнем за случайный поцелуй — лучше не представлять. Ник не заслуживает этого. Но Алекс… он не должен терпеть её враньё. Это прямой путь к недовольству папочки, к недоверию, которое так стремится преодолеть. Так что Эми принимает единственно верное решение: надевает чёрные шорты и майку, собирает волосы в хвост и твёрдой походкой направляется вдоль коридора к его кабинету.

Однако несколько коротких стуков в деревянную дверь успеха не приносят. Дёрнув ручку, понимает, что заперто. Только сейчас, с сомнением хмурясь, достаёт из кармана телефон и закатывает глаза: конечно, уже второй час дня. Не будет же Алекс весь день сидеть и ждать, пока она проспится — да честно говоря, скорее всего ему глубоко плевать, где шаталась и что делала его маленькая Эм, если к ней не было поручений. Смиряясь с тем, что уже вряд ли увидит его до самого вечера, Амелия обречённо топает к лестнице. Возможно, распоряжения для неё остались в столовой.

— Добрый день, Кларксон, — чуть сипло здоровается она, завидев внизу неизменного вышколенного дворецкого со стопкой выглаженных тёмных простыней.

— Здравствуйте, мисс, — как обычно, безукоризненно вежливо и безучастно откликается он, не показывая ни одной эмоции на старческом лице. И наверное, именно сегодня, когда раскалывается голова и мутит желудок, Эми надоедает это терпеть:

— Чёрт, почему до сих пор не на «ты»? — устало вздыхает она, спускаясь по последним ступенькам.

— Потому что обслуга в этом доме должна сохранять свой статус, — с неясной ей гордостью вздёргивает подбородок Кларксон. В чуть грустных мутновато-серых глазах не видится осуждения, и уже это толкает Эми на неожиданный, продиктованный интуитивно шаг:

— Ну так между собой обслуга вправе общаться на равных? — с усмешкой признаёт она своё недалеко ушедшее от него положение, чем заслуживает лёгкую, едва заметную улыбку. Глаза мужчины теплеют на пару градусов, что уже достаточно ощутимый прогресс. — Идём. Алекса нет, насколько я поняла. Составишь мне компанию за чашкой кофе?

Он мнётся, но недолго. Кидает сомневающийся взгляд на большие настенные часы, а затем с обречённым старческим кряхтением откладывает стопку белья на небольшой столик у лестницы.

— Если моя компания не смущает… тебя.

— Эми, — легко подсказывает она ему, внутри тихо радуясь: давно надо было разрушить эту границу. Она не принцесса в замке, а просто один из вечных рабов. Чокер и шрам на шее будут напоминать ей об этом каждую секунду. А вот дружба с дворецким, как показала вчерашняя беседа с Ником — дело довольно интересное. — Не знаешь, куда уехал Алекс? Распоряжений для меня не оставлял?

Они вместе направляются к кухне, и по пути Кларксон с облегчением расстёгивает свой форменный пиджак. В кои-то веки позволяет себе чуть согнуть спину, не держась в рамках выдрессированного временем слуги. Интересно, сколько лет он работает на эту семью? Вероятно, дольше, чем живёт на свете сам Алекс.