Бисцион - Ана Шерри

— Какое счастье, Ваша Светлость! Такой праздник! А совсем скоро вы станете женой для Его Светлости в полной мере.

Диане бы хотелось перелистнуть страницу под названием «брачная ночь», как можно быстрее и желательно без участия герцога. Но таковы правила, и пока она не сбежала, то полностью под его властью. А он продолжает командовать и теперь делает это с еще большим удовольствием.

Она свернула налево, но Марта заголосила:

— Нет, нет, Ваша Светлость! Не туда! Ваши вещи отнесли в покои старой герцогини, они граничат с покоями Его Светлости.

Матерь Божья! Диана замерла- теперь она будет с ним находиться совсем близко. Но да, она помнила, что мамина комната была по соседству с отцовской. Это вполне логично, но так не хотелось спать там, где за стенкой спит герцог.

— Между покоями есть дверь?

— Конечно, — улыбнулась Марта, — но вы здесь на одну ночь, а завтра прибудете в Миланский замок, там ваши покои гораздо больше.

— И там тоже между нашими покоями дверь?

— Конечно, Его Светлость будет навещать вас каждую ночь, а потом уходить к себе.

Диане хотелось, чтобы он уехал из Милана как можно быстрее и как можно дольше не приезжал.

Она свернула направо и пошла за Мартой. Та распахнула перед герцогиней деревянные большие двери и пригласила внутрь. Девушка зашла, ошарашено смотря на все это убранство: на очаг, большое зеркало, теплый ковер под ногами, который был привезен из дальней страны. Но кровать больших размеров стала центром ее внимания. Она была высокой из-за большого количества перин, а сверху спадали прозрачные светлые ткани, закрывая обзор со стороны двери. Диана обошла ее, разглядывая со всех сторон и только сейчас увидела служанок, в руках которых были все атрибуты для переодевания и причесывания хозяйки.

— Я распорядилась принести вам еду и вино, — Марта подошла к столику, которое стояло напротив окна, — ночь может быть долгой.

Диана сглотнула, совсем не желая есть и не желая думать о том, какая будет ночь. Волнение начало нарастать, как только руки служанок, стали раздевать хозяйку. Среди них была Мария, которая смахивала слезы и пыталась петь веселую песню, а получалось грустное бурчание. Диана вспомнила себя в Девоншире, свою беззаботную жизнь. Пускай под конец тяжелую в финансовой плане, но зато свободную и безмятежную. К ней никто не приходил ночами, она только сейчас поняла, как прекрасно единение с самим собой, как ценно одинокое пространство.

Служанки быстро облачили ее в ночную сорочку, которая струилась до пола, но была из слишком тонкой ткани: грудь виднелась, и Диана ее прикрыла рукой. Но Мария убрала ее руку и мотнула головой:

— Больше уверенности в себе, Ваша Светлость. Ваше тело нечего скрывать, оно прекрасно.

Но как мужчина мог лицезреть ее тело? Это противоречит всем правилам! Диана с трудом понимала, что вообще произойдет в этих покоях…

Пока Марта расчёсывала ее волосы, Диана еще раз взглянула на кровать: служанки сбивали подушки и откинули край одеяло. Вот сейчас сердце заныло с новой силой, из глаз почти выступили слезы. Хотелось схватить Марию за руку и просить не уходить, не оставлять ее здесь одну.

Но против своих мыслей, она делала вид, что готова ко всему и примет любое желание герцога. А маленькая девочка внутри нее сжалась в комок и дрожала.

Дверь внезапно открылась и на пороге оказался герцог, рукой показывая на выход:

— Все вон!

Теперь Диана должна была кричать, схватить Марту, прижаться к ней и не отпускать, но стояла, боясь шевелиться, и не отрывая от него взгляда. Ее рука снова прикрыла грудь, которая виднелась через тонкую ткань.

Служанки поклонились и тут же выскочили из покоев. Марта окинула хозяйку теплым взглядом, в котором можно было прочитать нотки радости для этого странного события. Она пыталась передать эту радость Диане, но душа и тело той стали броней.

Стефано уже сменил свадебное одеяние, был в обычной белой камичи и черных кальцоне. Его движения ничего не стесняло в отличии от Дианы, хоть в прорези рубашки она отчетливо видела на груди черные волосы — непристойное зрелище, она попыталась отвернуться, но тут же он повернул ее лицо обратно. Их взгляды встретились, а дыхание участилось. Рука Дианы еще сильнее сжала ткань на своей груди.

— Я не отниму много твоего времени, — он так резко опустил ее титул и статус, что сознание не поспевало за словами, и тем более, действиями. Но радовало, что он обещал все быстро. Это очень хорошо! Просто немного потерпеть. Но страшно… Ужасно страшно от его прикосновений. А может, от того, что они одни и никто ей сейчас не поможет. Надо справляться самой. В мыслях Дианы лишь было только это, пока он не продолжил говорить:

— Я никогда не прощаю, если берут что-то мое, — его рука опустила ее руку, и Диана лишилась даже этой защиты, — и я никогда не прощаю, когда меня унижают. А сегодня в церкви ты показала свой строптивый характер и посмешила людей. И выставила меня посмешищем перед всеми. Не хочешь моего поцелуя?

Его пальцы нашли первую верхнюю ленточку на ночной сорочке и потянули ее, та тут же развязалась.

— Тогда, ты никогда и не получишь его, Диана. Никогда!

Она и не хотела его поцелуев. Ведь поцелуй- это то, что дано людям, когда они любят друг друга. А разве в их случае есть любовь?

Она опустила глаза, желая рукой закрыть грудь, но не рискуя этого сделать и продолжая наблюдать, как его пальцы справляются со следующей лентой. Еще чуть-чуть и она останется обнаженной…

— Я ни капли не расстроюсь, Ваша Светлость, — внезапно произнесла Диана, — поцелуи дарит лишь тот, кто способен любить.

Его пальцы замерли на ее ленте, она видела их, но боялась поднять взгляд и посмотреть ему в глаза.

— Правда? Вы так хорошо разбираетесь в любви?

— Нет, но я представляю, что это за чувство…

— Если вы ни капли не расстроитесь, к чему терять время. Тогда давайте закончим все, как можно быстрее, минуя прелюдию, — его вторая рука пришла на помощь, быстро расправившись с ленами. Сорочка упала нежным каскадом прямо к ногам, оставляя девушку полностью обнаженной. Она зажмурилась, пыталась не дышать, встать на носочки от резкого холода.

— Я купил тебя и даже не думал, что твое тело столь идеально, — произнес он, но от этих слов холода стало больше. Купил… Он ее купил! А теперь она стоит обнаженная перед ним, как маргинальная девка, давая доступ лицезреть свое тело.

Диану зазнобило, она попыталась прикрыться руками, но тут же ее руки были убраны с откровенных мест:

— Открой глаза и посмотри на меня.

Боже, как страшно. Но пришлось распахнуть глаза и встретиться с его сапфировым взглядом. Против воли, она видела, как герцог начал раздеваться: сначала полетела на пол белоснежная камичи, оставляя его по пояс голым. А дальше ей захотелось плакать, потому что все было неестественным, как в сказке, она видела себя со стороны- хрупкую напуганную девочку. Когда за камичи были сняты кальцоне, Диана зажмурилась снова. У нее кружилась голова и подкашивались ноги. Лучше уже лечь и дать ему волю на любые действия.