Поцелуй меня, любимый - Марина Леванова

— Обещаю. — Милада-степняк опустила девушку на кровать. — Сними кофточку и немного приспусти юбку вниз, я прощупаю позвоночник, а ты будешь говорить мне, где тебе больно и насколько сильно.

— Хорошо, — Чанлиф скинула кофточку и быстро спустила юбку больше, чем требовалось. — А может, вообще всё снять? — с надеждой в голосе поинтересовалась она, скромно потупив взор.

— Пожалуй, не стоит, — Милада отвела взгляд, жутко покраснев.

— А как лечь?

— Вниз лицом, — усмехнулась Милада-степняк. — Мы же будем смотреть позвоночник, помнишь?

Чанлиф при помощи степняка кое-как улеглась на кровать, поправила волосы и замерла в предвкушении, как руки степняка будут исследовать её разгорячённое тело. Милада-степняк склонилась над ней и проверила на магический потенциал. Его не оказалось от слова “совсем”.

“Это хорошо! Мой светлый дар исправит то, что не смогли сделать всякие мази и притирки с настойками”.

Руки степняка проворно запорхали по позвоночнику девушки, а Чанлиф от удивления даже рот приоткрыла: создавалось впечатление, что он не раз проделывал такое. Его пальцы обнаружили  каждый позвонок, который доставлял ей проблемы.

— Сейчас будет немного больно, потерпишь? — тихо прошептал степняк, усаживаясь верхом на девушке. Чанлиф кивнула. — Хорошо. Тогда приступим.

Милада направила немного силы на кончики пальцев и прикоснулась к смещённому позвонку, который за долгие годы уже успел обрасти солями. Девушка жалобно застонала: болело всё сильнее.

— Ещё чуть-чуть, — хриплым от напряжения голосом прошептала Милада-степняк, чувствуя боль девушки, как свою; так обычно и бывает, когда устанавливаешь магическую связь с человеком.

Раздался хруст, и позвонок встал на место, а Чанлиф от неожиданности громко охнула, и хоть она и старалась зажимать себе рот подушкой, но за дверью послышалась возня.  

— Сван, со мной всё в порядке, — крикнула Милада-степняк, переходя ко второму позвонку. — Не заходите. Я приказываю! — Наклонилась к девушке и тихо спросила: — Ты готова? — Та испуганно закивала. — Тогда продолжим.

Чанлиф, уже не сдерживаясь, кричала и кричала… от боли, которая несла облегчение. А потом она рыдала, лёжа на кровати степняка, не в силах вымолвить слов благодарности. Но степняк взялся за стопы девушки и принялся нажимать на одному ему известные точки, расслабляя мышцы и даря лёгкость телу. 

И не осталось ни одного человека, кто не слышал бы сладострастных стонов в эту ночь, доносящихся из восточной башни.

— Папенька, — Сабмила ворвалась в покои отца, который стоял на балконе и не отводил своего пристального взгляда от башни, в которую он поселил столь ненавистного пранадармца. — Нужно послать туда стражу. Этот степняк кого-то там убивает, а может, даже уже убил. — Но опровергая это предположение, по саду снова поплыл женский стон.

— Боюсь, дело обстоит совсем по-другому, — тихо проговорил Гаруф и взглянул на дочь: — Иди-ка ты спать.  

— Папуль, ну о чём ты говоришь? Отчего ещё может так сильно кричать женщина? Её наверняка там убивают особенно жестоким образом. Позови свою стражу, пусть спасут несчастную. 

— Дочь моя, я не буду посылать туда стражу! Это будет выглядеть некрасиво по отношению к гостю и его посетительнице.

— Ну, па-а-ап!

— Иди спать, дорогая! До рассвета осталось всего несколько часов, ты не выспишься, и у тебя появятся синяки под глазами.

Сабмила вздёрнула подбородок и вышла за дверь, громко хлопнув створками, обиженно побрела в свои покои. Мелькнула мысль навестить маму, вдруг получится настоять на своём. Сабмила свернула в коридор, ведущий к покоям матери, но за спиной вдруг распахнулась дверь и девушка услышала сердитый окрик отца:

— И не смей беспокоить мать!