Девушка за спиной - Илья Казаков

Они молчали. И я тоже. Но когда мы повернули на МКАД, я решил подбросить дровишек. Повернулся, поймал её взгляд и спросил:

– Ну как отпуск?

Она положила мне руку на колено, чуть надавила. Улыбнулась и сказала:

– Просто отлично. Всю жизнь буду помнить.

Я ехал и думал: «Вот кремень, я бы с такой ни за что не поехал».

У её подъезда не было места, я остановился на дороге. Мы вышли, друг тоже – чтобы пересесть на переднее кресло, и только. Она наклонилась в открытое окно и сказала, стараясь быть ледяной и ядовитой:

– У меня твой томик Довлатова. Я сейчас отдам, чтобы не было повода зайти.

– Хочешь – заходи, – равнодушно бросил Сергей.

И я еле удержался от смешка.

Я был в её глазах джентльменом. Поэтому мне опять пришлось тащить её чемодан.

– Спасибо, – сказала она у двери и поцеловала в щеку. Опасно так поцеловала, в сантиметре от губ. – Зайдешь за книгой?

Я зашел. Она жила с родителями, хотя ей было уже за тридцать. Обои, мебель – всё было однозначно родительское. На стене висела её школьная фотография, очевидно с Первого сентября.

– Ну что? – спросил Сергей. – Попросила тебя позвонить, чтобы посоветоваться, как ей быть дальше?

– Нет, – сказал я. И соврал.

Я зажег свечку. Заварил чай. Без света сидеть на кухне было уютнее. Спросил:

– Есть хочешь?

– Хочу, – сказал он.

– А выпить?

Он поморщился.

– Вот точно нет.

– Почему?

– Во-первых, нет драмы, – сказал он. – Во-вторых, в отпуске перебрал. В первый же вечер. Всё включено, алкоголь неплохой, но дешевый. Вот и накидался вином.

– Красным? – спросил я.

– Белым.

– Зря, – сказал я. – От белого похмелье тяжелее.

Он оторвался от тарелки, посмотрел на меня внимательно.

– Тоже было?

– Было.

– Тогда ты меня понимаешь. Я перебрал. Точнее – очень перебрал. Еще в самолете понял, что глупость сделал.

– В какой момент? – спросил я.

– Когда она петь начала. И я понял, что меня это раздражает. Первый день вместе, а она уже меня раздражает.

– Я тебе говорил, – не удержался и сказал я. – С твоей раздражительностью надо аккуратнее в этих вопросах быть.

Сергей после развода стал перфекционистом. Считал, что раз потерял столько лет, больше ошибаться нельзя. Стал разборчивым. На мой взгляд – чересчур.

– Вечером у бассейна праздник, – продолжил он. – С аниматорами и танцами живота. Ей весело, мне тошно. Сижу у бара и думаю: «Две недели, с ума сойти». А она пританцовывает, подпевает. Ну, я и накидался. – Подумал и сказал с отвращением: – Мальвазией.

Я смотрел на него и видел бар, бассейн, веселящийся народ и его, придавленного всем этим.

– Ночью такой вертолет начался, – сказал он, – еле до туалета дополз. Рвало до утра. Глоток воды выпью – и опять наизнанку. Два дня в номере лежал. Думал, сдохну.

– А она? – проявил я интерес.

– Она? Подругам начала с утра звонить. При мне. Звонит, рассказывает и хохочет. Как же я её ненавидел.

– Я бы улетел, – сказал я. – Или в другой отель переехал.

– Я хотел, – вздохнул он. – Пришел в себя, говорю: «Вот ваучер, вот трансфер. А я поехал».

– Почему остался? – спросил я.

– Она заплакала. Сказала, что я козёл и сволочь, если её бросить хочу. Потому что если я её сюда привез, то должен с ней и вернуться.

Я удивился.

– На слабó тебя взяли?

– Взяли, – сказал он.

– И как же вы десять дней в одном номере жили? – спросил я.

– Жили как-то, – произнес он.

– Нет, ты и близко не козёл и не сволочь, – сказал я.

Он посмотрел на меня. Мой дорогой школьный друг, совершенно запутавшийся в личной жизни.

– Ты дуралей.

– Ты что, хочешь сказать, что мне не с этой надо было ехать, а с предыдущей? – спросил он неуверенно.

– Ну точно дуралей, – сказал я.