Мужчина-подарок - Светлана Лубенец

В порыве объятий я нечаянно коснулась рукой его раны на лбу, и он вздрогнул от боли. Я дернулась синхронно с ним и несколько раз ласково поцеловала около пластыря.

– Ну, ты прямо как мать родная: у кошечки боли, у собачки боли, а у Егорушки не боли… – отозвался он. – Неужели тебя не смущает, что меня разукрасил муж женщины, с которой я… ну… ты понимаешь…

– Мне плевать, с кем ты еще спишь, Горыныч, – сказала я, что уже было началом мести. Ни одна женщина не может на такое плевать. Каждой хочется быть единственной и неповторимой, но ему необязательно об этом знать.

– Ах, так! – зло сказал он и рванул на мне полы халата.

Пуговицы покатились в разные стороны. Мне очень хотелось съездить ему по физиономии, но я уже начинала вживаться в роль, которую перед ним разыгрывала, а потому стала быстро-быстро расстегивать на нем рубашку. Егор смотрел на меня, как на чудовище, материализовавшееся из подпола кухни, то есть прямо от соседей снизу. А я понимала, что сейчас главное – не дать ему опомниться, не дать перехватить инициативу!

В общем, получилось так, что я практически изнасиловала ошалевшего от моего натиска Горыныча. Только удовольствия от этого не получила никакого, потому что, в общем-то, от интимных отношений мне нужно совершенно другое: неторопливость, нежность и ласка. Я уже хотела сказать ему в стиле роковой женщины что-то вроде: «А теперь пошел вон!», но неожиданно действие начало развиваться по другому, гораздо более интересному сценарию.

Зазвонил телефон. Практически обнаженная, я схватила трубку. Звонила моя давняя, еще институтская, приятельница с очень подходящим к случаю именем – Сашка. Я послала мысленную благодарность Михайлушкину, который буквально перед разводом поставил на кухне второй телефонный аппарат, и мой разговор происходил при Горыныче.

– Сашка! – обрадованно прокричала в трубку я. – Как мы давно не виделись! Я прямо соскучилась! (Хотя скучать по приятельницам и подругам не умею в принципе, я уже вам говорила.)

– Я тоже, – ответила Сашка, – потому и звоню. Мой благоверный свалил на дачу с детьми, поэтому ты можешь ко мне приехать. Они там по грибочки да по ягодки, а мы с тобой… сама понимаешь!

Надо вам пояснить, что Сашкин муж Виталик был примерным семьянином и требовал того же от жены. Он ненавидел, когда она, вместо того чтобы заниматься детьми или отпаривать воротнички на его рубашках, трепалась с подругами по телефону, а уж посиделки-говорилки на дому прекращал в самом зародыше. Понятно, что еще и по этой причине мы виделись действительно очень редко.

– Значит, говоришь, твоя половина укатила на дачу? – переспросила я специально для Горыныча. – Что ж – самое время для заготовок на зиму! И сколько она… в смысле половина… там пробудет?

– Неделю точно, так что ты можешь завтра с работы – и прямо ко мне. Во сколько ты заканчиваешь?

– Вообще-то у нас ненормированный рабочий день… – сказала я и покосилась на Горыныча, который очень внимательно прислушивался к нашему разговору. – Но для тебя, Сашуля, я могу не задерживаться. Жди меня где-нибудь около шести. Устраивает?

– Конечно, устраивает! Посидим, выпьем… Повспоминаем, как было хорошо, когда… ну… в общем, когда было хорошо!

– А что я буду пить? – спросила я опять для Горыныча, хотя Сашка об этом и не спрашивала.

Она очень удивилась и вынуждена была спросить:

– А что, ты теперь что-нибудь особенное пьешь?

– Ну… ты же знаешь, что я люблю! – томно проговорила я и полуприкрыла глаза, опять-таки для Воронцова.

– Чего-то не припоминаю… – замялась Сашка. – «Монастырскую избу», что ли? В общем, не морочь мне голову! Что куплю, то и будешь пить!

– Ты всегда найдешь, чем угодить женщине, – заявила я, после чего Сашка довольно долго ошарашенно молчала в трубку.

– Значит, договорились? – перехватила я инициативу.

– Договори-и-лись… – несколько растерянно протянула приятельница.

– Ну и отлично! – преувеличенно радостным голосом прокричала я и тут вспомнила еще одну деталь, которая наверняка заставит моего нежданного-негаданного любовника слегка позеленеть от злости. Хоть он и бабник, но, думаю, и ему будет неприятно то, что я довольно регулярно занимаюсь сексом еще кое с кем.

– Саш! – крикнула я в трубку, опасаясь, как бы подружка ее не повесила раньше времени. – Я в прошлый раз забыла у тебя часть своего белья. Оно живо-здорово? Все-таки недешевое…

Это было чистой правдой, потому что две недели назад, когда в нашем доме отключали горячую воду, а Сашкин Виталик находился в иногородней командировке, я приезжала к приятельнице на помывку. После душа мы с Сашкой до того заболтались, что пакет с грязным бельем я забыла у нее в ванной.

– Живо твое белье! Куда оно денется! – ответила подруга. – Я его даже простирнула вместе со своим.

– Супружеская половина, надеюсь, его не видела? – спросила я опять специально для Горыныча.

– Надька, да ты что! Какое ему дело, сколько у меня трусов и бюстгальтеров? И чего ты вдруг придумала называть его половиной? Виталик – не половина. Это такой цельный монолит, что хоть кричи. В общем, приедешь – поплачусь тебе в жилетку.

– Ну, до встречи! – крикнула в трубку я. – Целую, Сашуль!

Закончив разговор, я как ни в чем не бывало припорхнула к Горынычу, обняла его и запечатлела страстный поцелуй в губы. Егор откликнулся очень вяло, отстранился от меня и спросил:

– Это кто звонил?

– Да… так… – беспечно махнула я рукой. – Сашка. Мой старинный приятель. Давно не виделись. Договорились встретиться.

– И когда же?

– Слушай, Воронцов, какое тебе до этого дело? – будто бы рассердилась я. – Я же не спрашиваю, когда у тебя свидание с очередной твоей бабенцией. – И, не дав ему опомниться, предложила: – Давай наконец выпьем! Или ты собираешься унести коньяк с собой?

И мы выпили. И я смогла позволить себе расслабиться, потому что на сегодня Горыныч уже получил изрядную порцию блюда под названием месть. После коньяка да с голодухи (мы ведь так и не поужинали после работы) голова моя закружилась, и я получила от Егора и неторопливость, и нежность, и ласку. Если сказать честно, то мне не хотелось, чтобы он уходил, но выбранную роль надо было играть дальше, а потому я все же вытолкала его за дверь.

Когда он ушел, я чуть не расплакалась. Ну, почему в жизни так: как классный любовник, так обязательно бабник и подлец? Почему верные мужчины не бывают такими же обалденными в постели? Или верных мужчин вообще не бывает? Вот возьмем Михайлушкина… Я все время думала, что он верный, а он с Тамаркой… Вспомнив Тамарку Родимцеву, которая увела у меня мужа, я все-таки разрыдалась: то ли от огорчения по случаю Тамаркиной подлости, то ли от коньяка, то ли потому, что от меня ушел еще и Горыныч и я опять осталась одна.

Так и не поужинав, я легла в постель, решив, что стану сладко мечтать о Лешке Шамане, засну и он мне наконец приснится. Вместо мечтаний я почему-то вспомнила Ирму и поняла, что никогда уже не смогу посягнуть на Шамана. Эта женщина заслужила, чтобы наш босс достался именно ей. Да, я не встану у нее на дороге. Почувствовав, что протрезвела от этого неожиданного прозрения, я встала с постели и пошла разогревать себе дежурные макароны с молочными сосисками.