Девушка-праздник - Татьяна Алюшина

– Ешкин Кудымкар! Мы куда попали? Это что, Воркута?

– Нет, Дагестан! – возмущенным сарказмом ответил Власов, вызвав взрыв дружного смеха.

А Макс, не выпадая из коллектива, ухохатываясь до слез, спросил:

– Почему Дагестан, Игорек?

– «Дастал», Дагестан похоже звучит! – заражаясь общим гоготом, объяснил Власов.

Все! Припечаталось намертво и на всю жизнь – позывной и прозвище Дагестан.

Но это чуть позже было, а тогда, на распределительном пункте, он им тоже рассказал свою историю попадания в морпех.

– Ну а тебя, Власов, как в эту засаду угораздило? – спросил Федька.

– Можно сказать, из-за женщины.

– О! – порадовался Макс. – Братан по несчастью! Наш человек! Что, в ЗАГС определяли под конвоем?

– Не совсем. Я из Владика, город, сами понимаете, веселый. И есть у нас там одна баба, за которой полгорода табуном бегает и заполучить пытается. Но тетка, – поделился он мужским восхищением, – класс! Убойная! У нее такие мужики были, горкомовские и из портовского начальства, все «козыри»! А тут я, пацан восемнадцатилетний, отбил ее у одного бандюгана, который настойчиво за ней ухаживал. Но она с блатными не связывалась. В общем, я в полном улете от кайфа, а она мне так, с улыбочкой, объясняет: «Мальчик, ты, конечно, красавец и спортсмен и в постели боец о-го-го, но настоящая женщина – это очень дорогое удовольствие, вне зависимости, любовница она, жена или сожительница. Если ты не способен окружить ее достойным материальным вниманием, то всегда найдется тот, кто способен и мечтает это сделать. Извини». Ну а я набычился и говорю: «Пусть тебя это не волнует, со мной ты будешь в достойном материальном внимании!» Ну и пошел к одному подпольному миллионеру, его хорошо знал мой отец. У мужика подпольный швейный цех, он там «варенку» шил, джинсы, куртки, кожу клепал. Он меня взял, но предупредил: «За тебя поручились люди, которым я доверяю, поэтому станешь моим помощником, бухгалтерию вести, закупать и привозить материал, «светить» тебя на «туче» не будем, у меня продавцы там есть. Ты, Игорек, не крысятничай, не таскай по-тихому, я сразу пойму, будешь хорошие деньги и так получать».

Ну что, учебу я задвинул почти, днем работаю, ночи с красавицей своей провожу, в ресторанах, в развлекаловках всяких и в постели. Сижу я как-то в камерлючке потайном, за цехом, «капусту» по кучкам раскладываю: кучка на зарплату, кучка на закупку материала, кучка для милиции, кучка для бандюков, кучка на иные взятки, кучка чистой прибыли. Вдруг слышу грохот, шум какой-то. Прислушался и понял, что бандюки к цеховику моему нагрянули, денег больше требуют. И вроде как поджигать собираются. Понял я, что надо дергать! «Капусту» в газету завернул, с собой прихватил и через окошко заднее вылез – я знал, как там можно решетку отодвинуть. Вылез, прикрыл окно и только решетку на место задвинул, вижу: такое рыло мордатое в каморку заходит, сейф открытый увидел, проверил, а сейф-то пустой. Я ходу. А вечером узнал, что цех сгорел, а у Льва Иосифовича инфаркт. И тут я понял, что мне дергать из города куда подальше надо. Бандюки, конечно, не знают, что деньги у меня, но спрашивать сурово будут по-любому! Я к батяне, пристрой, говорю, куда-нибудь «капусту», пока Лев Иосифович выздоравливает, потом ему отдашь, а сам в военкомат, даже в институте ничего улаживать не стал. А там сидит красавец-капитан с такого бодунища! Рожа свекольная, еле языком ворочает, спрашивает: «Ты что делать умеешь?» Я ему, конечно, хотел сказать, что для таких дел войска пока не придумали. «Плавать», – отвечаю. А он обрадовался, как ребенок: «О! Во флот пойдешь!» – и отметочку в деле сделал, только с бодуна не тот код поставил, вот и попал я в морпех. И привет, теперь пишу письма родине!

– Выходит, мы с тобой, Игорек, за трах пострадали, один Федька у нас за благородство! – вынес вердикт Макс.

Да уж выходит!

Чего они только не прошли за эти три года! И чего только не постигли! Навыков «замысловатых» на уровне рефлексов на всю жизнь приобрели! У Федьки ранение, Макса, утонувшего уже, из ледяной жижи доставали, а Власов ничего, минуло – парочка ножевых, непроникающих, выпендривался рукопашной, когда надо было просто пристрелить козла. Ушибы, вывихи, трещины костей и легкие сотрясения мозга не считаются.

Послужили, в общем.

Их троих настойчиво и долго уговаривали остаться служить дальше, стать кадровыми офицерами, но они так же настойчиво и безоговорочно отклоняли предложения.

К концу службы у них имелись со-о-овсем другие планы. На троих.

Они досидели до семи утра, не злоупотребляя, зная, что завтра, вернее уже сегодня, трудный день предстоит. Мужики разошлись по своим номерам, а Власов заставил себя поспать хоть немного.

Его разбудил звонок телефона около десяти часов, номер незнакомый на определителе.

– Господин Власов? – напряженный женский голос в трубке.

– Да.

– Неверова Татьяна Анатольевна, – представилась женщина. – Моя группа работала в детском лагере «Солнышко» и куда-то пропала. Они должны были вернуться вчера вечером, но не вернулись, и ни один из телефонов не отвечает. Директор лагеря мне объяснить ничего не может или не хочет, настаивая, чтобы я связалась и выяснила все у вас. Что происходит?

– Татьяна Анатольевна. – Он потер ладонью глаза. – Произошло несчастье.

И рассказал, без подробностей, голые факты: имена погибших и оставшихся в живых, кто в какой больнице находится и в каком состоянии.

Она потрясенно молчала. Долго. Собралась, как могла.

– Я выезжаю! – отозвалась наконец.

– Не надо вам выезжать, Татьяна Анатольевна, – остановил он ее естественный порыв. – Все, что необходимо здесь, на месте, я сделаю, вы возьмите на себя проблемы в Москве, оповещение родственников, отправку сюда тех, кто решит приехать. – Сделал паузу перед самым трудным: – Тела, документы и сопровождающих я отсюда отправлю, примите их там.

Она заплакала. Власов молчал и слушал, как она плачет. Он бы поплакал вместе с ней, если бы мог.

– Да, – сказала она. – Я все сделаю.

– Татьяна Анатольевна, сообщать родным Васнецовой не надо, я сам с ними поговорю.

– Да, я поняла. – И плакала потрясенно. – Господи, как это могло случиться?!

Он не знал ответа на этот вопрос, он его себе старался не задавать, чтобы попусту не растрачивать силы.

– Давайте мы об этом потом поговорим, – успокаивающим тоном обратился к ней Игорь. – Нам сейчас о другом надо думать. Давайте совместными усилиями сделаем то, что можем.

– Да, конечно! – Она сумела справиться с собой, перестала плакать. – Спасибо вам, я понимаю, вы не обязаны…

– Татьяна Анатольевна, будем постоянно на связи, звоните в любое время суток, надо согласовывать наши действия.

– Да, – подтвердила она и отключилась.

Власов устало потер лицо ладонью, будто и не спал, и все тянется, тянется и не кончается вчерашний день.