Девушка-праздник - Татьяна Алюшина

Ладно. Надо действительно заняться делами скорбными. Но сначала…

Состояние стабильное, объяснили ему, ухудшений нет, на шесть вечера запланировано выведение Даши из искусственной комы.

Власов принял контрастный душ, заказал в номер много горячего крепкого кофе, плотный завтрак и засел за телефон.

Сначала по больницам, узнать, как дела у других пострадавших, потом по милициям, ГАИ, районным и областным администрациям…

Где-то через час подтянулись мужики, выпили оставшийся кофе, заказали еще и завтрак к нему.

– Давай так, Дагестан, – предложил Макс, – мы в район, там займемся этими делами, а ты тут, с Дашей. Я так понимаю, и погибшие, и раненые – все там?

Игорь кивнул:

– Здесь только Дашка и еще две девочки.

– Давай контакты: кому, что, где, – подхватил Федька. – Да и эту Татьяну Анатольевну на нас замкни.

– Хорошо, – согласился благодарно Власов.

Дарья продиралась, продиралась через плотную тьму, не понимая, почему стремится так куда-то, но чувствовала, что именно туда ей обязательно надо попасть, туда, где светлеет что-то и, кажется, зовет…

– Вот так! Вот молодец! – подбадривал ее незнакомый добрый голос. – Открывай глаза! Даша, давай, посмотри на меня!

Она разлепила веки и увидела размытое большое голубое пятно, которое двигалось и, похоже, говорило.

Она снова закрыла и открыла глаза. Пятно стало приобретать более четкие контуры и оказалось медицинской рубашкой, надетой на незнакомого большого мужчину.

– Молодец! – похвалил ее за что-то мужчина, – Ну, как ты у нас тут?

«Где – у них?» – подумала она.

– Давай-ка проверим, – бодрым тоном сказал он и показал ей три пальца. – Сколько пальцев?

– Три, – еле слышно пролепетала она.

– Хорошо! – обрадовался мужчина ее знанию математики, отвернулся и приказал куда-то в сторону: – Дайте ей попить!

Перед ней появилось еще одно незнакомое лицо, женское. Ей что-то сунули в губы, она потянула, поняла одновременно, что это вода и что она очень хочет пить.

– Все, хватит, – сказал мужчина, и трубочка из ее рта исчезла. – Пока много пить нельзя. А теперь скажи мне свое имя и фамилию.

– Дарья Васнецова, – чуть громче прежнего ответила она.

– Совсем молодец! – радостно похвалил он и, как ребенку, взялся объяснять: – Дашенька, ты находишься в больнице, мы сделали операцию, и теперь ты идешь на поправку.

– Зачем вы делали мне операцию? – удивленно спросила она.

– Ты попала в автомобильную аварию…

И тут она вспомнила!

И холодный, дикий ужас ухватил ее лапой за горло!

Четыре секунды! И грузовик, несущийся на них!

Ей стало нечем дышать, а в голове ударил большой, гулкий колокол.

– Тихо, тихо, – поспешил успокоить ее мужчина, – теперь все хорошо, все уже в прошлом!

Он сделал какой-то знак рукой, что-то сказал тихо и непонятно. К другой стороне кровати подошла женщина, которая ее поила, и что-то вколола в капельницу. И Дашка только сейчас обнаружила, что игла от капельницы воткнута в сгиб ее локтя.

– К тебе тут пришли, – улыбнулся ей мужчина, как Дашка поняла, доктор. – Я разрешил тебя навестить, но только недолго. Тебе надо отдыхать.

И отошел от кровати. С кем-то тихо поговорил в отдалении, а к ее койке приближался другой мужчина, она почему-то не могла двигать головой и поэтому рассмотрела его, только когда он подошел совсем близко.

– Власов, – узнала она, в глазах защипало, и так сильно, нестерпимо вдруг захотелось плакать.

– Не надо, не плачь, – попросил он, наклонился и поцеловал в уголок губ. – Привет.

– Привет, – пыталась справиться со слезами она. – Как остальные?

– Не знаю, – очень убежденно уверил Власов, – они в другой больнице, в районной.

– А я?

– А ты в областной.

– Это ты меня сюда привез?

– Нет, тебя привез вертолет МЧС. – И поделился секретом: – У меня там знакомые есть.

– А Гришка как?

– Жив твой Гришка, – заверил Власов. – Ты его спасла.

– Это он меня спас, – грустно улыбнулась Даша. – Он меня утащил к себе на заднее сиденье, допрос учинять про тебя.

– Теперь все хорошо будет, слышала, что Антон Иванович сказал. А он знает, он твой доктор.

– А моим сообщили?

– Пока нет. Я решил подождать, когда ты в себя придешь, чтобы сразу с хорошими новостями.

– Там же бабушка и Лидия Ивановна. Они с ума сойдут! – разволновалась Дашка.

– Тихо, тебе нельзя волноваться, – погладил ее по щеке Власов. – Ты же сама им звонила и сказала, что приедешь завтра вечером, чтобы они не ждали и не нервничали. Помнишь?

– А сейчас какой день?

– Сейчас как раз нужный, – улыбнулся ей Власов. – Я бы тебе самой дал поговорить с ними, но здесь нельзя включать телефон. Я выйду отсюда и сразу позвоню твоей Кате и маме. И мы решим, как лучше сообщить твоим бабулькам.

– Власов, ты что тут, со мной, целые сутки?

– К тебе меня не пускали, я в гостинице ждал.

– Игорь Николаевич, – откуда-то сбоку сказала женщина, – больше нельзя.

Он кивнул, наклонился, поцеловал Дашку в щеку и в уголок губ.

– Все, Даш, мне пора. Я завтра утром приду.

– Не надо, Власов, – попросила она. – У тебя же там полная запарка! Я ж отсюда никуда не денусь, буду лежать и выздоравливать, а у тебя там дел полно!

– Я приду завтра, – ответил он тоном, не допускающим возражений.

Поцеловал ее еще раз и ушел.

А Дарья медленно погрузилась в то, из чего совсем недавно выбиралась, – в плотную непонятную темноту.

Она то приходила в себя ненадолго, то снова проваливалась в ощутимую темень, а когда по-настоящему пришла в осознанное состояние, первое, что увидела, – это сидевшего рядом с ее койкой Власова.

– Привет, – улыбнулся он и взял в ладони ее руки. – У меня целая куча хороших новостей.

– Ты так и не уехал.

– Я так и не уехал. Катя летит из Италии, она будет у тебя завтра, Лиза осталась с твоей мамой. Бабушкам мы сказали, что произошла небольшая авария, у тебя сломана нога и тебе придется лежать в этой больнице. И совсем замечательная новость: у тебя никаких осложнений нет и ты быстро поправишься.

– Спасибо за семью и бодрый оптимизм, – поблагодарила Даша. – Как остальные?

– Тоже поправляются, – уверил он.

– Власов, я тебя прошу, езжай ты в свое Кукуево, тебе же там надо быть! – настаивала она.