Медный ангел - Кэтрин Полански

– Мне снова хотелось бы прогуляться... О, Анри, не смотри на меня так! Сегодня никаких достопримечательностей. Я обещаю не ездить быстро, и... возможно, ты присоединишься к нам?

– Но я ускользнул всего на пару часов, дела призывают меня в аббатство! – покачал головой Вильморен.

– Аббатство! Прекрасно! Мне нужно к источнику. – Аббатство Во-ле-Серне славилось своими целебными водами.

– Я буду рад твоему обществу, – сказал священник. – И вашему тоже, шевалье. – После вчерашней поездки Анри стал гораздо более любезен.

– Взаимно, – буркнул Теодор.

– Шевалье, возможно, вас заинтересуют новости из большого мира, – улыбнулся Анри, сводя на нет все попытки рассердиться. – В аббатство поступает парижская почта... Его величество болеет, ему все хуже. На границах же временное затишье, хотя положение в Испанских Нидерландах заставляет солдат герцога Энгиенского спать, обнимая оружие. Хотя они с былым удовольствием обнимали бы женщин.

– Поверьте, в маркитантках у них недостатка нет, – хмуро заметил шевалье.

– Прикажите, чтобы седлали, – сказала ему Камилла.

Теодор встал, молча поклонился и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Он чувствовал себя паршиво; что это, банальная ревность? Он не считал себя способным ревновать, а вот, поди ж ты...

Когда шевалье вернулся в гостиную, Камиллы там не оказалось – видимо, пошла переодеться для поездки. Анри скучал, разглядывая потолок. Уходить было невежливо, и поневоле пришлось остаться. Теодор сел. Некоторое время мужчины молчали.

– Мне все хотелось с вами поговорить, и вот наконец случай, – начал Анри. – Вы так и не рассказали мне, за что на вас охотились там, на дороге.

– Охота? На меня? – Теодор постарался выглядеть удивленным. – Я не дичь.

– Не верю. Мне кажется, что в каком-то смысле – дичь.

– Вам именно кажется. Вильморен прищурился.

– Шевалье, вы смогли обвести вокруг пальца Камиллу, или она просто предпочла вам поверить, однако со мной это не получится.

Теодор пожал плечами.

– Я не собираюсь ничего объяснять.

– Скажите хотя бы, почему вы покинули армию.

– Вам это разве неясно? – усмехнулся Виллеру. Он начинал злиться. Он ненавидел ложь, но говорить правду не стоит даже священнику. Тем более этому. Хотя, не претендуй Анри на внимание Камиллы, они могли бы стать друзьями.

– И все же?

– За излишнее рвение. Послушайте, святой отец, неужели мне придется вам грубить? Я все-таки...

– Не стоит, – перебил его Анри. – Вы правы, я полез не в свое дело.

– Что же вы за священник? – невольно улыбнулся Теодор. Злость понемногу уходила.

– Какой ни есть, – обезоруживающе улыбнулся Вильморен. Он кивнул на кувшин с вином: – Выпьем?

– А не рано ли? Не стоит злоупотреблять, нынче Великий Пост. И это я говорю священнику! – Теодору вдруг стало смешно.

– Грешен, – вздохнул аббат, – ох, грешен! Покаюсь. Завтра, – он налил себе и Теодору и улыбнулся – на сей раз в самом деле от души, продемонстрировав ряд безупречно ровных зубов. – Я не всегда был священником, шевалье. Выпейте, и потолкуем.

Виллеру ощущал, как живое тепло бежит по жилам. Боль отпускала, уступая место вязкой усталости, глаза начали закрываться. Анри отщипнул кусочек булочки и удовлетворенно кивнул.

– У Камиллы всегда хорошо кормят.

– Получше, чем у короля, – заметил Теодор, делая глоток восхитительного испанского вина.

– А вы бывали у короля? – усмехнулся Анри.

– О нет. Но весьма, весьма наслышан о его приемах. – В основном из разговоров офицеров и скупых высказываний герцога Энгиенского, но подробности Теодор не стал сообщать. – Говорят, наихристианнейший король до крайности скуп.

– Да здравствует король! – вздохнул Анри. Мужчины снова подняли бокалы. – Впрочем, говорят, Мазарини еще скупее. Жадный итальянец!

– И все же, святой отец, ваше поведение больше приличествует человеку светскому или военному. Вы когда-то были и тем и другим?..

– Вижу, Камилла вам рассказала? – Анри улыбнулся. Свет от камина падал на его лицо, очерчивая резкие складки у губ. – Да, я в своей жизни многое повидал. Да и вы, – он кивнул на правую руку Теодора, – заработали это, не на балах танцуя.

Виллеру поднял ладонь: уродливый бугристый рубец там, где недавно находились мизинец и безымянный палец, и шрам, убегающий дальше под рукав.

– Верно, святой отец. – Но подробности он разглашать снова не стал. От вина у Теодора кружилась голова, а в комнате было довольно жарко.

– Так вы левша? – Аббат кивнул на шпагу, висящую справа. – Я еще раньше обратил внимание. Тогда вам, можно сказать, повезло.

– Я правша. Был. Но мне это не мешает. Желаете проверить?

– Увольте, шевалье, не сейчас! – весело воскликнул Анри с притворным испугом.

– Ну а вы, аббат? Вы не походите на человека, который занят лишь тем, что с утра до вечера возносит молитвы Господу, отказывая себе в питье и в пище, – Виллеру покосился на стол.

– О нет. Я получил место помощника настоятеля монастыря Во-ле-Серне лишь несколько недель назад, до недавнего времени я служил в Испании, секретарем при его преосвященстве папском нунции. Некоторое время назад он, к великому горю знавших его, скончался, да хранит Господь его душу. – Анри склонил голову и перекрестился.

«Путь от секретаря папского нунция до кельи в Богом забытом монастыре – скорее путь вниз, чем наверх. Во всяком случае, для человека светского, для дипломата. А для священника?..»

– И вы довольны переменами в своей судьбе? – поинтересовался Теодор.

– Это очень личный вопрос, шевалье, – тонко улыбнулся Анри. Заметив опустевший бокал собеседника, он взялся за бутылку. – А! Не выпить ли нам еще вина?