Развод. Вернуть жену любой ценой - Марго Лаванда

— Детях? У тебя помимо меня и Островской еще кто-то есть?

— Сын. Джонни, ему сейчас пять лет. Но он остался в Америке.

— Уму непостижимо! — хватаюсь за голову.

— Дочка, конечно, ты можешь меня осуждать, — говорит мама. — Но я просто хочу быть счастливой!

— Тебя я точно не осуждаю. Но он… Он же просто бабник!

— Я влюбчивый, да. Но Карина для меня на первом месте! — восклицает Светлов.

— Настоящий цирк! Мне лучше уйти. Мам, увидимся позже…

— Нет, я не отпущу тебя, Марианна. Мы еще не обо всем поговорили. Это Антон сейчас уйдет. Иди, давай, вечером созвонимся, — подталкивает бывшего супруга к двери.

— Хорошо, Каринушка, — соглашается Светлов. — Марианна, раз был встрече.

Даже обнять меня пытается, но я отшатываюсь.

После его ухода сидим какое-то время в молчании.

— Сколько это уже длится? — спрашиваю измученно.

— Больше года. Тебе не понять меня, Марианна. Я и не прошу. Благодарна уже за то, что не сердишься. Не осуждаешь.

— Но не понимаю! Мам, у него дети, жены…

— Я тоже согрешила с мэром. Да и до этого, после ухода твоего отца у меня были короткие романы. Я очень скрывала от тебя. Боялась, что повлияет на твою психику. Ты очень остро восприняла уход Антона. Так болела…

— Ладно, я поняла. Все дело во мне и моей детской психике. Хотя я давно уже не ребенок, но допустим. Это твоя личная жизнь. Я только не понимаю, что дальше? Какое будущее ты с ним видишь?

— Я не загадываю далеко. Мы общаемся. Карьера Антона сейчас идет в гору. Он популярен, интересен. Я люблю классическую музыку. Мы все равно остались близкими людьми. По духу, по интересам. В моем возрасте этого достаточно. Сейчас я жалею, что не простила его тогда. Выгнала, была слишком гордой. Может быть, стоит давать еще один шанс? Может быть никогда не поздно? Я не утверждаю, Марианна. Это вопросы. Пока я решила пусть идет как идет. Он ухаживает за мной. Он заботлив, ласков. И мы… еще женаты, ты представляешь? Это кажется мне романтичным.

— Если бы ты простила его тогда… Он бы снова тебе изменил. И снова! Ты даже Островскую приняла, да?

— Нет, я не знакома с его дочерью Лизой. Антон рассказывал о ней. Как пытался быть лучшим отцом для нее, чем для тебя. Как много ей о тебе рассказывал. И как ее мать задушила его ревностью. Ты… Ты сказала, что к тебе пришла Елизавета Островская и рассказала об измене Андрея. Это так было? Ты хочешь сказать, что любовница Вяземского — это дочка Антона от гражданского брака? — еле выдавливает слова мама.

— Да. Она на меня похожа. Очень. И у Андрея с ней было… Он признался. Она беременна от него.

— Какой ужас! Полный кошмар! — мама начинает плакать. — Что же это творится? Зачем она так? Она ведь отлично в курсе, кто ее сестра! Антон постоянно ей рассказывал о тебе. Как она могла?

— Я не знаю. Теперь пытаемся разобраться.

— Хорошо. Надо обязательно все выяснить. Возможно, у этой Лизы не все в порядке с головой. Знаешь, я бы не удивилась. С такой мамашей. Мне Антон ее прямо монстром описал!

— Мам, я бы ему не доверяла на сто процентов.

— Что ты собираешься делать, Марианна? Как быть дальше?

— Поговорю с этой Лизой нормально. Спрошу ее версию. Андрей утверждает, что все было один раз и случайно.

— А если не один раз?

— Я не знаю, мам! Я беременна! — выпаливаю. Сама не ожидала, что скажу это.

— Да, я помню ты рассказывала, как Андрей хочет еще ребенка.

— Островская тоже беременна, — всхлипываю.

— Бедная моя доченька. Сколько на тебя всего свалилось, — мама обнимает. Утешает, как ребенка. В результате остаюсь у нее до вечера. Эти разговоры вытянули из меня последние силы. Проваливаюсь в легкую дремоту.

Меня будит звонок в дверь. Открываю глаза.

— Там твой неверный приехал. Открыть ему, или послать куда подальше? — спрашивает мама, стоя на пороге комнаты, уперев руки в бока.

Глава 20

— Я… поговорю с ним, — отвечаю слабо. — Сейчас, только приведу себя в порядок.

Растрепанная, синяки под глазами. Но поспала я отлично, хоть немного силы вернулись.

Привожу себя в порядок, это занимает минут пятнадцать. Когда выхожу, понимаю, что надо было собираться быстрее. Мама и Вяземский на кухне, закипевший чайник мелодично возвещает о своей готовности. Мама берет в руки заварку, при этом выглядит так, словно мечтает вылить кипяток на ширинку мужа.

— Я готова, идем, поговорим в машине, — произношу поспешно.

Не хочу, чтобы на моих глазах случился скандал. Слишком устала от разговоров. Тем более нет никаких сил это разруливать.

— Дочка, ты бы поела что-нибудь. С утра у меня и голодная. Надо думать…

— Мам, я дома перекушу! — перебиваю резко.

Черт, она чуть не сообщила Вяземскому о ребенке!

Я к этому все еще не готова.

Быстро прощаюсь, мама, кажется, догадалась в чем дело, притихла. Обняла меня крепко на прощанье.

— Я постараюсь устроить нам встречу с этой Лизой, — шепнула мне на ухо.

Выходим с Вяземским на улицу. Муж заботливо открывает передо мной дверь своего гелика. Я демонстративно отворачиваюсь и залезаю на заднее.

Он вздыхает. Закрываю глаза. Андрей сказал, что поговорить хочет, но нет у меня сил. Все вытянула встреча с отцом. Никак не могу осознать, что мама снова с ним вместе. Что за нелепость?

Я в детстве столько мечтала, представляла как он возвращается. Вот уж воистину, мысли материальны. А еще — бойтесь своих желаний — сюда эта фраза очень подходит!

— Где мы? — спрашиваю изумленно, когда машина останавливается.

— Твоя мама сказала, что ты голодна. Поужинаем тут.

— Я бы дома поела! А вообще, знаешь, я еще хотела к Соне заскочить, навестить свою подопечную. Такси вызову, если ты не против.

Последние слова — чисто на автомате произнесла. Мне все равно, против Вяземский или нет.

— Марианна, давай так. Уделишь мне час времени и покушаешь. А затем я отвезу тебя куда скажешь.

— Не