Идеальное совпадение - Кэнди Стайнер

Я думала, он не станет обращать на меня внимания, пока я, извинившись, не покину его квартиру, но, когда наступил вечер, а солнце начало опускаться за горизонт, Винс достал из холодильника две банки пива. Он открыл их и, приподняв бровь, спросил, не хочу ли я выпить.

Обычно я не особо тяготела к пиву.

Но потом подумала: а какого, собственно, черта? Это же тоже часть эксперимента. И потому кивнула.

– Разве не пришло время включить Нетфликс? – спросила я, сделав глоток.

Винс улыбнулся, как Чеширский кот, обошел кухонный островок и направился мимо меня в другой конец комнаты.

– Не совсем, – сказал он.

И поставил пиво на край стола рядом с гончарным кругом.

– Погоди, – взволнованно произнесла я и спрыгнула с барного стула, почти подскочив к Винсу. – А мне можно краешком глаза поглядеть, как Винс Танев создает свои керамические произведения искусства?

– Не могу понять, ты сейчас язвишь или искренне говоришь?

– Всего по чуть-чуть. – Я взяла один из стульев на колесиках, стоявших рядом, и, сев, подъехала к Винсу. – Итак, что ты делаешь? Что изготавливаешь? Расскажи мне все.

Немыслимо, но за весь день я не видела Винса таким расслабленным, как сейчас, когда он оказался в этом закутке. Это то же самое, что сбрасывать неудобную обувь после долгого тяжелого дня.

– Эта штука отправится в печь, потому что наконец-то просохла, – сказал Винс, взяв широкую неглубокую миску зеленого цвета, напоминавшую ту, которую можно использовать для макарон или салата. – А я помаюсь дурью, придумывая форму этих ребят, – сказал он, показав на крошечные стаканы.

– Что это, кстати?

– Когда я их лепил, то думал о японских чашках, – ответил Винс. – В основном для сенчи. Но посмотрим, какими они получатся.

– По мне, они выглядят неплохо.

– Пока да, – сказал он. – Но я могу напортачить с ними в процессе или в печи. Особенно учитывая, что мы живем во Флориде. – Он покачал головой. – Здешняя влажность все портит.

Я почувствовала себя девчонкой в мастерской Санты и расплылась в улыбке, наклонившись вперед и разглядывая его труды.

– А потом, – продолжил Винс и потянулся к одной из полок за пластиковым контейнером. Он поставил его на стол и открыл крышку, показав запечатанные пакетики с глиной самых разных цветов. – Начну что-нибудь новое.

– Что ты с ними делаешь, когда заканчиваешь? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Смотря по обстоятельствам. Что-то оставляю, что-то раздариваю, а что-то выкидываю в мусорку, где им самое место.

– Или отдаешь на благотворительность, чтобы выручить хорошие деньги.

– Кто-то же должен помогать богатым засранцам очистить совесть, – многозначительно сказал он, и мы понимающе улыбнулись друг другу.

Я продолжала закидывать Винса вопросами, но он обладал ангельским терпением, обстоятельно поясняя каждое свое действие. Вопросов касаемо лепки у меня было столько же, сколько и по хоккею, разве что первое увлекало сильнее, потому что к этому делу был личный интерес.

Мне нравилось заботиться о своем саде, нравилось убирать землю руками. Мысль о том, чтобы создать что-то ими, взять что-то у земли и сотворить красивое и полезное, была страшно заманчивой.

– Как ты вообще к этому пришел? – спросила я после того, как он положил несколько предметов в печь. Затем Винс взял пакет с глиной и стал добавлять кусочки на весы, пока не набрал нужный вес.

– Если честно, не знаю, – признался он, накрыв рабочее место большим куском фанеры. Он выложил на нее глину и сел, отрегулировав табуретку и стол, подняв на идеальную высоту. Затем погрузил руки в глину и начал ее месить. – Вроде как случайно попалось.

– Как гончарное дело может случайно попасться?

– Я учился в Мичигане на первом курсе, это был первый год, когда я играл в хоккей на таком уровне. И я знал, что будет сложнее, чем в старшей школе, но даже не осознавал, как тяжело просто быть спортсменом колледжа. Это не обычный хоккей, – сказал Винс, формируя кончиками пальцев глину плавными, неспешными движениями. – И это не занятия на уровне средней школы. Это изнурительные тренировки, игры в напряженном графике, получение образования, карьера. Да, конечно, все мы хотим стать профессиональными спортсменами, и большинство понимает, что так или иначе мы попадем в профессиональный спорт – во всяком случае, на какое-то время. – Он пожал плечами. – Но а вдруг получишь травму, которая положит конец карьере? Вдруг поиграешь несколько лет, а потом от тебя откажутся? Не все мы сможем играть на профессиональном уровне. Слишком много игроков, которые мечтают о том же.

– Никогда не думала об этом, – тихо призналась я, раздумывая над его словами. Я всегда считала, что в колледже спортсмены получают поблажки, что этим везунчикам не нужно надрываться так сильно, как остальным.

Теперь я чувствовала себя немного виноватой из-за таких убеждений.

– В общем, мягко говоря, я испытывал стресс, – продолжил Винс, а я с восхищением смотрела, как он расправляет глину и придает ей форму, как изящно и слаженно разминает кончиками пальцев и ладонями.

Я никогда так не пялилась на чьи-то руки и сейчас поймала себя на мысли, что прониклась его действиями, крупными пальцами и гладкими загорелыми руками.

– В свободное от учебы время я постоянно находился на катке, либо на тренировке, либо на играх. Мы, безусловно, и веселились, но порой вечеринки тоже изматывали, потому что за слишком бурной ночкой могла последовать чертовски дерьмовая игра.

– Мне нужно было что-то для себя, – сказал он. – Что-то, не подразумевающее никакого давления. Однажды ночью, когда не мог уснуть, я листал телефон, и в ленте оказалось замедленное видео с изготовлением вазы. Наверное, я посмотрел его раз десять. – Винс улыбнулся, словно окунувшись в воспоминания. – А потом записался на занятия.

– И тебе так понравилось, что ты оборудовал себе дома студию?

– Нет, только когда получил подписной бонус[10], – сказал он. – Эта фигня дорого стоит. Но да. Я понял, что сейчас гончарное дело необходимо мне даже больше, чем в колледже.

Казалось, Винс остался довольным подготовкой глины, потому слепил ее в комок и потянулся к гончарному кругу.

– Здесь, в этом мирке, – сказал он, оглядев полки с глиной и свои готовые, недоделанные и совсем не законченные проекты, – я свободен. Свободен от ожиданий, свободен от возложенного на меня бремени. Если напортачу… – продолжил Винс, немного смочив круг и запустив его. Глина вращалась ровно и красиво всего мгновение, после чего Винс надавил на нее слишком сильно, и она деформировалась, чуть не отлетев, прежде чем он отключил питание. Затем он быстро придал глине новую форму и снова вернул ее