Бессердечный - Кэт Мартин

– О чем вы думаете? – спросила она наконец, не в силах больше выносить столь затянувшегося молчания.

Гревилл поднял глаза, пытаясь очнуться от своих мыслей.

– Если быть честным, то я думал об этих чертовых фабричных счетах. Я надеялся покончить с ними, как только мы доберемся до гостиницы, но для этого мне снова не придется спать полночи.

– А что вы, собственно, делаете?

– Проверяю цифры. Строю планы насчет изменений, которые хочу внедрить на фабрике.

Эриел просияла:

– Если дело в этом, почему вы не разрешите мне помочь вам?

Он покачал головой:

– Думаю, едва ли вы…

– Почему бы и нет? Вы же знаете, что с цифрами я в большой дружбе. Я могла бы сэкономить вам кучу времени.

Он принялся так внимательно разглядывать ее, что ей с большим трудом удалось усидеть и не съежиться как сухой лист. Вероятно, ей не следовало предлагать свою помощь. Ведь ей придется работать с ним допоздна, и они в его комнате будут наедине.

– Вы сказали, что умеете быстро умножать и делить. Как вы это делаете?

Эриел улыбнулась:

– Нет простой формулы. Это сочетание нескольких операций или даже трюков. Каждый зависит от числа, которое вы имеете в виду. Например, для того чтобы умножить на двадцать пять, вы делите любое число, которое вы имеете, на четыре и добавляете нужное количество нулей.

– Например?

– Ну, умножим двадцать восемь на двадцать пять. Для этого вам нужно просто разделить двадцать восемь на четыре, в результате получается семь. После этого вы прибавляете энное количество нулей, сколько вам требуется. По-видимому, семьдесят недостаточно. Ответ будет семьсот.

Он сам произвел необходимые подсчеты в уме, и губы его изогнулись в улыбке.

– Но это же просто трюк.

– А вам известен скорейший способ умножить двузначное число на одиннадцать?

– Нет, но я надеюсь, что вы поделитесь им со мной.

– Если бы нам надо было умножить одиннадцать на двадцать четыре, то у нас получился бы пробел между цифрами два и четыре, добавьте два – получится шесть, вставьте эту цифру в середине, между двумя вашими. Ответ будет двести шестьдесят четыре. Конечно, если число в середине окажется больше одной цифры, вам придется изменить тактику. Одиннадцать умножить на тридцать восемь, например, даст вам цифру четыреста восемнадцать.

Граф подался вперед, к ней:

– Господи, в картах вам не было бы равной!

Она лукаво улыбнулась:

– Может быть, сыграем как-нибудь?

– В школе вас ведь не обучали карточным играм?

– Моя лучшая подруга Кассандра Уэнтуорт научила меня. Если бы мы немного поиграли, это оживило бы наше путешествие и скоротало время.

Он тихонько хмыкнул.

– Ваша подруга Кассандра научила вас играть и в азартные игры?

– Конечно. Китт любит азартные игры. Ее мачеха их терпеть не может. И Китт пользуется любым случаем досадить ей.

– Судя по вашим письмам, сначала она вам не особенно нравилась.

Эриел улыбнулась:

– Да, вначале не нравилась. Но Китт совсем не такая, какой может показаться сначала. Ее родители уделяют ей мало времени. И она скверно ведет себя просто для того, чтобы обратить на себя их внимание. – Эриел взглянула в окно на промелькнувший мимо пейзаж, не видя его. – Она мой настоящий друг, и мне ее очень не хватает.

Граф не ответил, но взгляд его стал задумчивым. Возможно, Кассандра Уэнтуорт и была хорошо воспитанной леди. Но их дружбе не суждено сохраниться, как только Эриел станет его любовницей. Эриел замолчала, и внезапно ее хорошее настроение прошло. Она ведь предложила ему свою помощь на сегодняшний вечер, и, хотя он и не принял ее, всегда оставалась возможность, что он от нее не откажется.

Что сказал бы Филипп, если бы узнал, что она осталась наедине с графом в его спальне? Пока что Филипп будто не замечал того, что она живет в доме графа Гревилла без старшей подруги и опекунши. Что, если ему станет известно, что она ездила с ним в Кадемон?

Это ведь не было ее идеей или желанием, пыталась себя утешить Эриел. Пока она была его должницей, ей приходилось подчиняться его требованиям. Кроме того, у нее не было семьи, денег, и ей было больше некуда податься.

«О Филипп, что же мне делать?» Но ответа не последовало, и постепенно прекрасный золотисто-розовый образ Филиппа померк в ее сознании. А вместо Филиппа ее мысли обратились к сидевшему напротив высокому и суровому мужчине. Она вспомнила, как нежно он поцеловал ее у двери ее комнаты, и ощутила трепет. Что произойдет, если они останутся наедине? Что он предпримет?

Она посмотрела на его четкий жесткий профиль, и снова сердце ее затрепетало. Она так и не поняла, был это страх или предвкушение.