Отмени мое одиночество - Софи Пемброк

Кузины, к счастью, удалились в бар до того, как Дэзи вздумалось сравнивать свадьбы. Но даже сейчас Вайолет не могла приняться за чтение. Или может быть…

Вайолет подняла взгляд. Дэзи, Себ и Том были поглощены беседой и не обращали на нее внимания. Мама с папой сидели за соседним столиком и разговаривали со старыми знакомыми. Очень возможно, что никто не заметит, если она исчезнет минут на десять.

– Я сейчас вернусь… – Она неопределенно махнула рукой куда-то в сторону уборных и встала, но никто не проявил беспокойства. Помедлив в дверях, Вайолет еще раз удостоверилась, что никто за ней не наблюдает. После чего пошла в противоположном направлении от уборных – в сад. Она легко отыскала уединенно стоящую скамью, скрытую от глаз за стеной розария.

Вайолет развернула листок, подумав, что одно лишь то, что Том написал эту исповедь, уже говорит о нем больше, чем все написанное. Только журналист мог придумать такую вещь, и это ее встревожило. Но с другой стороны, он хотел предоставить ей на суд все факты, всю правду в таком виде, в каком они предстают после смерти человека.

Он отразил здесь свою суть, все то, что хотел, чтобы о нем запомнили, что находил важным в собственной жизни. Исповедь Тома уместилось на двух страницах – Вайолет прикинула, что ей хватило бы и одной.

Глубоко вздохнув, Вайолет вчиталась в содержимое письма. И даже несмотря на бесстрастный тон, свойственный некрологам, она слышала в каждой строчке голос Тома.

Она пережила с ним его детство в Нью-Йорке, начало его карьеры, ссору с матерью, боль утраты. Его турне по стране вместе с известными музыкантами, его мимолетные романы. И когда завершала чтение, то почти физически ощущала, что он сидит на скамейке рядом с ней.

– Возникли какие-нибудь вопросы?

Она вскинула голову, услышав совсем близко голос Тома. И покраснела, увидев, что он стоит, прислонясь к стене сада, и наблюдает за ней, приподняв бровь.

– Наверное, они появятся позже. – Глубоко вздохнув, Вайолет встала. – Но сейчас я хочу кое-что сделать.

Стоя неподвижно, Том смотрел, как она подходит к нему. И она поняла, что теперь все зависит от нее одной.

Вайолет надеялась, что не совершает ошибки.

Она остановилась перед Томом, почувствовав на своем лице его дыхание.

Она заглянула в его глаза и увидела в них напряжение. Он сдерживал себя… ну а она не станет сдерживаться.

Она положила ладонь ему на грудь и ощутила сквозь рубашку, как стучит его сердце. И ей захотелось приблизиться к этому биению. Она медленно поднялась на цыпочки, радуясь тому, какой он высокий. И затем, не переставая ни на миг смотреть ему в глаза, Вайолет поцеловала его.

Прошла секунда, прежде чем Том ответил ей, его руки сомкнулись на ее спине, привлекая ее ближе, и Вайолет позволила себе полностью отдаться поцелую.

Вайолет словно подтверждала этим поцелуем свое доверие…

Спустя какое-то время она медленно оторвалась от него. Руки Тома все еще продолжали удерживать ее. Она опустилась на пятки, глядя в его глаза цвета зеленого мха.

– Так тебе понравился мой некролог? – пробормотал он.

Вайолет покачала головой.

– Одно мне не понравилось… я хотела бы, чтобы он никогда не был написан. Но… мне понравилось то, что я узнала.

– Значит, мне удалось заинтересовать тебя и внушить, что неплохо узнать меня получше? – вскинул он брови.

Вайолет весело рассмеялась – поцеловав Тома, она словно высвободила радостные эмоции, которые перед тем надолго похоронила глубоко внутри, и теперь они переполняли ее.

– Думаю, пожалуй, что да.

– Если так, то сколько нам еще, по-твоему, обязательно здесь оставаться?

– Здесь пятьсот человек гостей, – заметила Вайолет. – Разве есть хотя бы шанс, что нас хватятся?

– Веский аргумент. – И, просияв, Том взял Вайолет за руку, и они побежали к автомобилю.

* * *

– Ты не спишь? – прошептала Вайолет много часов спустя. И он не столько услышал ее слова, сколько почувствовал их своей кожей.

– Почти нет. – Он притянул ее ближе к себе. Теперь, когда она была там, где он видел ее в своих мечтах, он не хотел мириться с тем, что их разделяет даже сантиметр. – Все хорошо?

– Мм, прекрасно. Более чем прекрасно. Просто божественно.

– Я говорил, что это неплохая идея, – прошептал Том ей в волосы.

Вайолет рассмеялась низким счастливым смехом:

– Говорил. И оказался прав.

Очень даже прав. Том даже вообразить не мог, что все будет так замечательно. Он почти с первого дня почувствовал, что его влечет к Вайолет, но не предполагал, что за этим что-то последует.

Но Том смог ближе узнать ее и понять. И даже немного сам раскрылся перед ней.

– Я рад, что ты так думаешь.

– Кроме того… все произошло настолько стремительно, что я уверена – у тебя не хватило бы времени включить видеозапись.

Том, конечно, понимал, что она шутит, и все же в ее словах ему послышалась боль. Не вполне затянувшаяся рана. Ему захотелось обнять ее покрепче, защитить от мира. Обычно он не испытывал ничего похожего по отношению к женщинам, с которыми у него была связь.

Но сейчас… он чувствовал, что Вайолет и так очень долго оберегали и защищали. И теперь она для разнообразия готова сама позаботиться о себе.

Он передвинулся на кровати так, чтобы заглянуть ей в лицо.

– Ты же знаешь, что я бы этого не сделал? Должна бы знать.

– Я знаю, я знаю. – Вайолет прижалась к Тому и поцеловала в губы. – Я просто еще… привыкаю к этой мысли.

– Хорошо тебя понимаю. – Он снова притянул ее к себе, обняв за талию. – Я надеюсь, ты сумеешь мне окончательно поверить.

– Кажется, я уже верю. – Заглянув в ее глаза, полные надежды, Том понял, что должен снова поцеловать ее. Но когда они оторвались друг от друга, он увидел в ее глазах вопрос.

– Что? – спросил он.

– Я только подумала… ты в своем некрологе написал о маме, и потом о том, что вы поссорились. Ты говорил, что вы так и не помирились до ее смерти. Но ты ни разу не упомянул, из-за чего произошла ссора. – Она поцеловала его в ключицу. – Расскажи мне.

– Когда я еще только начинал карьеру журналиста, то устроился в одну… не слишком респектабельную газету. Мама считала, что это издание заслуживает только презрения. Заправлял в газете тип, который полагал, что цель – сенсация, интересный для широкой публики материал – оправдывает средства. И от сотрудников он требовал делать все возможное, чтобы добывать такой материал. Мама говорила, что я растрачиваю свои способности, продаю свою душу ради работы, которая того не стоит. – Том вспомнил гневное лицо матери. – Она сказала, что знать не хочет сына, который пал так низко.