Больше, чем гувернантка - Кэрол Мортимер

Ее щеки тут же залились румянцем при воспоминании о том, при каких обстоятельствах была высказана эта просьба.

— А если память не изменяет мне, я отклонила вашу просьбу.

Он поджал губы:

— И до сих пор настаиваете на своем?

Она грациозно кивнула:

— Да, я должна так поступать.

— Почему это?

Елена и не заметила, когда Адам успел подойти к ней так близко. Не видела и не слышала, чтобы он перемешался, но вот он стоит прямо перед ней, так что она видит даже его черные зрачки в окружении темно-серой радужки и ощущает сандаловый запах одеколона. Его волосы еще не до конца высохли. Очевидно, перед тем, как прийти в классную комнату, он принял ванну и переоделся в свежую одежду.

Она потупилась:

— Мне не пристало обращаться к вам столь неофициально.

— Елена…

— Не нужно!

Она в тревоге отступила на шаг назад, чтобы помешать ему завладеть ее руками.

Тяжело вздохнув, он уронил руки.

— Позвольте, по крайней мере, объяснить вам, почему во время нашего последнего разговора я пребывал в столь дурном расположении духа.

— Вам вовсе не нужно ни в чем передо мной отчитываться, милорд.

— И все же на этот раз мне хотелось бы это сделать, — произнес он хриплым голосом.

Елена продолжала избегать смотреть Адаму в глаза, в которых светилась теплота, разительно отличающаяся от холодности, выказанной им во время их последней встречи.

— Я понимаю, вас разозлила истерика Аманды.

— Не хотите узнать причины этого?

Елена спросила себя, действительно ли она горит желанием услышать о каких-то тайнах этой маленькой семьи. Узнать о движущих Адамом мотивах.

Когда Елена поспешно, будто по пятам за ней гнались черти из преисподней, покидала Шеффилд-Парк, собственное будущее представлялось ей довольно безрадостным. Она считала, что единственное спасение для нее — перестать быть беглянкой мисс Магдаленой Мэттьюз и превратиться в безликую женщину, на которую никто не обратит внимания, служанку в доме кого-то из тех людей, кто считал ее виновной в убийстве и краже.

До недавнего времени ей с успехом удавалось претворять свой план в жизнь, не привлекая внимания Адама Готорна. Она не смогла бы ответить, в какой момент все изменилось. Несомненно одно: по какой-то непонятной причине он заметил ее и стал намеренно искать ее общества, а на прошлой неделе даже поцеловал! Она до сих пор не могла забыть этот поцелуй. Как и собственную неожиданную реакцию.

Подверглось ли ее место в этом доме опасности? У нее имелись веские опасения, что после случившегося именно это и произошло.

Елена понимала, что ее кузен никогда не оставит своих попыток отыскать ее, а это, в свою очередь, означает, что она не может позволить себе стать для Адама кем-то иным, кроме гувернантки его дочери, так как это неизбежно означало бы подвергнуть себя опасности разоблачения.

Лишиться свободы.

И сердца…

Да, вопреки себе, она очень привязалась к этой семье. Аманда, невзирая на припадки гнева, была совершенно очаровательным ребенком, а о ее отце Елена думала гораздо чаще, чем следовало бы, хотя в последнее время испытывала раздражение и обиду на то, что он обвинил ее в истерике Аманды. Ей нравилась его внешность и очарование, которое он излучал, когда ослаблял внутреннюю защиту и забывал о привычной холодно-сдержанной манере поведения.

Но чаще всего Елена вспоминала их поцелуй, удивление, которое тогда испытала, и неожиданное наслаждение. Она-то полагала, что после грубости Невилла любой физический контакт вызовет лишь приступ дурноты.

Это наслаждение заставляло Елену содрогаться всякий раз, когда она думала о четко очерченных, но при этом удивительно нежных губах Адама, столь интимно прижимающихся к ее собственным губам.

Она расправила плечи.

— Как я уже сказала, это вовсе не обязательно, милорд.

— Плевать я хотел на то, что вы считаете обязательным или необязательным! — резко воскликнул он.

Елена была уверена, что эта вспышка гнева продиктована скорее напряженным ожиданием ответа, а не тем, что он в самом деле злится на нее. Она же в очередной раз дала ему отпор.

— Посмотрите на меня, Елена. — Она не повиновалась, и тогда он взял ее рукой за подбородок и заставил поднять лицо вверх. — Я отреагировал так, потому что…

— Адам, я… я не помешала?

Вздрогнув, он резко отдернул руку и повернулся, заслышав звук знакомого голоса, обладательница которого должна была находиться сейчас за многие мили отсюда.

— Бабушка?