Женщина его мечты - Виктория Александер

— У вас есть семья, Гордон? — спросила она между делом.

— Я один на свете, мэм, — тихо ответил он, все свое внимание сосредоточив на игре.

— О, дорогой, я вам сочувствую. — Даже теперь она не могла представить себя без единого родственника.

— Что поделаешь!

— Вы всегда хотели служить дворецким?

— Я пошел по линии отца и деда, которые занимали должность дворецкого. — Он внимательно изучал доску. — Я не представлял для себя ничего другого.

— Вам нравится ваша работа?

— Я нахожу большое удовлетворение в службе, миледи. Годы, проведенные с лордом Марчантом, — одни из лучших. — Поглощенный игрой, он говорил без запинки, заученным тоном. — Я очень доволен своей жизнью.

— А если бы у вас появилась возможность заниматься чем-то другим, чем бы вы заинтересовались? — настойчиво продолжала расспрашивать Делия.

— Я бы предпочел плавать по морям и исследовать неоткрытые земли, — ответил он не задумываясь.

Она с удивлением посмотрела на него:

— В самом деле?

Он испуганно поднял голову, как будто его застигли врасплох.

— Почему же вы тогда не стали заниматься любимым делом?

— Я… — Казалось, он на мгновение растерялся и попытался что-то вспомнить, но не мог. — Я в юности много мечтал о приключениях, миледи, и больше ничего.

— И вы не стремились реализовать свою мечту?

— Я вырос и стал практичнее смотреть на жизнь, — проговорил он твердым тоном.

— Моя сестра и я тоже мечтали о приключениях. Мы считали нечестным, что только мальчики имеют возможность путешествовать. — Она сделала паузу. — Почему все-таки вы не сделали того, чего хотели в жизни?

Он посмотрел на нее так, будто она немного не в своем уме.

— Существуют обязанности. Ответственность перед чьей-то семьей и особенно перед работодателями. Я чувствую, что делал именно то, чего хотел. — Его взгляд вернулся к доске. — Ваш ход.

Леди Уилмонт бросила кости и передвинула шашку.

— А что мне делать со своей жизнью, Гордон? — тихо спросила она.

— Думаю, прежде всего обновить дом, — ответил он мягким тоном.

— У меня останутся годы, после того как обновление дома завершится. Я еще не так стара и не страдаю старческим слабоумием. — Дворецкий ужасно упрямый человек. До сих пор, насколько она знала его, он всегда имел вполне определенное мнение по любому вопросу. Нужно только суметь вытянуть его из него. — Дом не особенно большой, и работа в нем займет не более нескольких месяцев. Что мне делать потом?

— Я не могу советовать вам, мэм.

— Но у вас, конечно, есть свои соображения? — Делия тяжело дышала, испытывая раздражение. — Мне очень хотелось бы выслушать их.

— Ваш ход.

Она потрясла чашку гораздо интенсивнее, чем требовалось, и бросила кости на стол, затем передвинула шашку.

— Вы уверены, что желаете выслушать меня?

— Да, — резко ответила она.

Он посмотрел на нее, удивленно приподняв бровь:

— У вас что-то неладно. Она молча смотрела на него.

— Должен сказать, миледи, вы очень настойчивы. Ну что же. — Он оперся на спинку стула, сцепил руки и положил их на стол. — Я должен признаться, что ваше утреннее заявление о том, что вы хотите превратить вашу жизнь в серию разнообразных приключений, поразило меня, поскольку такая жизнь полна опасностей, о которых вы не подозреваете. Я всегда считал, что каждый должен жить той жизнью, какая уготована ему природой и традициями. Я, например, следовал по стопам своего отца и деда.

— А что предназначено мне?

— Быть хорошей женой и, Бог даст, матерью. Именно то, что вы наследуете от своей семьи. Если вы хотите знать, что вам следует делать со своей жизнью, то я посоветовал бы вам снова выйти замуж. Женщина не должна всю жизнь жить одна. Ей необходимы советы и руководство мужа.

Делию охватило огромное желание встряхнуть милого старика так, чтобы у него застучали зубы. Она, конечно, никогда не „обидела бы его, каким бы раздражающим и ханжеским ни звучал его голос, от которого у нее скрежетали зубы.

— Я подозревала, что вы чрезмерно самоуверенный человек, но не представляла, что вы к тому же ужасно консервативны и придерживаетесь старомодных взглядов.

— Я восхищаюсь вашей проницательностью относительно моего характера, миледи.

Она посмотрела на него и неожиданно рассмеялась:

— Я чрезвычайно рада, что смогла заставить вас говорить откровенно.

— А я рад, что не сказал ничего обидевшего вас.

— Я совсем не обиделась. Мне нравится прямой разговор. — Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — А что, если я не захочу снова выходить замуж? Что, если я пожелаю следовать в жизни тем курсом, о каком вы мечтали, будучи мальчиком?

— Вздор. Нелепое сумасбродство. — Он пренебрежительно фыркнул. — Вы должны понять: приключения не для женщин. Они слишком опасны для прекрасного пола. Нет, только брак является единственной правильной целью в жизни для женщин.

Делия внимательно посмотрела на него:

— Вы были когда-нибудь женаты, Гордон? — Нет.

— Понятно. Выходит, таким образом вы лишили одну из несчастных женщин возможности добиться правильной цели в жизни, — заметила она невинным тоном.

— Возможно. — Он приподнял бровь. — А может, и уберег ее от долгой жизни с самоуверенным, консервативным мужем со старомодными взглядами.

Делия рассмеялась:

— Вы никогда не хотели жениться?

— Никогда.

— И никогда не влюблялись?

— Нет, миледи.

— Но, наверное, в прошлом вы увлекались какой-нибудь миловидной горничной?

— Даже несколько раз, мэм, — холодно произнес он. — Однако ни одна из них не тронула моего сердца.

Делия усмехнулась:

— Несомненно, к их сожалению. — Да.

— Не могу поверить, что вы ни разу не стали жертвой женских чар. Возможно, какой-нибудь экономки? Или полненькой кухарки?

— Конечно, для такой цели всегда можно найти кухарку с подходящей фигурой, — пробормотал он.

Она опять засмеялась, и ее раздражение улетучилось; он очень забавен, когда его поддразнивают.

— Мне кажется, вы слишком отпираетесь, Гордон. Я не верю, что в вашей прошлой жизни не случилось утраченной любви. — Делия облокотилась на стол, поддерживая подбородок ладонями. — Может, к дочери какого-нибудь фермера?

— Нет.

— Понимаю. — Она озорно улыбнулась. — А к сестре приходского священника?

Он немного помолчал, и уголки его губ слегка дрогнули, как будто он сдерживал улыбку.