Дочь Люцифера - Кел Карпентер

— Как скажешь, — сказал он, подойдя к столу. Он положил руку мне на плечо, и я мгновенно смахнула ее, как будто он был надоедливой мухой, а не кем-то другим.

— Чего ты хочешь? — рявкнула я на него. Аллистер ухмыльнулся мне, как будто точно знал, куда направлялись мои мысли.

— Тебя, — сказал он прямо, не имея приличия понизить голос. Гребаная наглость. Я с трудом сглотнула, довольная тем, что лисица внутри меня была растоптана обжигающим гневом, пронесшимся сквозь меня. Я открыла рот, чтобы отчитать его, но он приложил палец к моим губам самым сексуальным способом, какой только был возможен. — Сейчас, сейчас, Руби. Не нужно устраивать сцену. После всего.

Я подумывала укусить его, просто чтобы доказать свою правоту, но кашель за его спиной и запах бекона заставили меня остановиться. Аллистер отошел в сторону и сел напротив меня, а Марта поставила передо мной горку бекона и чашку дымящегося черного кофе.

— Здесь какая-то проблема, Руби? — Спросила Марта. Ее проницательные карие глаза остановились на Аллистере. Это был бы не первый случай, когда какой-то придурок не оставлял меня в покое. Если бы только Аллистер был сталкером. Но это было не так, и даже если Марта вышвырнет его, я знаю, что он просто найдет меня позже. Лучше сейчас, в публичной обстановке, где он не мог бы заняться какими-нибудь забавными делами.

— Я в порядке, Марта. Спасибо, — сказала я. Она еще мгновение смотрела на него, прежде чем повернуться ко мне.

— Если тебе что-нибудь понадобится, просто крикни. Старина Бен держит бейсбольную биту в подсобке специально для настойчивых. — Я подавилась глотком кофе, молча отмахиваясь от нее. Она бросила на Аллистера последний презрительный взгляд, прежде чем покинуть нас.

— Старая женщина думает, что тебе нужна от меня защита, — заметил Аллистер, когда я сделала глоток кофе.

— А, я знаю.

В глазах Аллистера мелькнуло что-то похожее на веселье, но это было не все, что скрывалось там. Крапинки оникса кружились вокруг радужки; завораживающие, но смертоносные. Аллистер был Всадником Голода, и, насколько я могу судить, самым сильным инкубом, с которым я когда-либо сталкивалась. Он сказал, что был здесь, чтобы защитить меня, но мои смутные воспоминания о прошлой ночи этому не соответствовали. В его глазах была тьма, что-то такое острое и болезненное, но в то же время самое приятное. Хищник. У меня не было желания быть его добычей.

— Тебе не стоит меня бояться. Я не даю никаких гарантий для остального мира, но я бы никогда не причинил тебе вреда, — сказал он.

— Потому что ты думаешь, что я дочь Люцифера?

Аллистер прищурился и ответил: — Ты его дочь. Я в этом не сомневаюсь.

Его самодовольный голос и холодное высокомерие отталкивали. Я поджала губы, делая еще один глоток кофе.

— Мое свидетельство о рождении вряд ли можно назвать доказательством, — усмехнулась я. Я всегда ненавидела фамилию Морнингстар, но в мире, полном людей, большинство людей не знали, как странно быть демоном, с фамилией в честь самого короля. Ни разу за свои почти двадцать три года я не сомневалась, что в этом есть что-то еще, и, учитывая мои скромные способности, я не собиралась начинать.

— Твое свидетельство о рождении — это именно то, что мы использовали, чтобы отследить тебя. Нам не нужно было оно, чтобы удостовериться, кто ты. Мы знаем, кто ты. Мы всегда знали. Мы были там в день твоего рождения. Мы были там, когда Лола тайком вывезла тебя из Ада. Райстен — тот, кто сделал твое свидетельство о рождении, пока Люцифер ставил на тебе свою метку. Ты выросла невидимкой, потому что нам так было нужно.

Контролируемая страсть, скрывавшаяся за этим мягким, медовым голосом, заставила меня замолчать. Я не знала, что ответить, потому что не знала, говорит ли он правду. Казалось, он был искренен, но я была не настолько глупа, чтобы доверять своим инстинктам. Демоны лгут. Они обманывают. Одни только его способности, вероятно, могли бы заставить меня поверить, что небо желтое, если бы я дала ему шанс. В его истории…

— У меня нет отметки.

Взгляд Аллистера опустился на мою грудь и снова поднялся. Если бы я не знала его лучше, я бы сказала, что он разглядывает меня. Я открыла рот, чтобы сказать ему, где место…

— Руби!

Трахни меня. Я узнала этот голос. Он принадлежал единственному человеку в Портленде, который мог заставить меня съежиться от жалости и раздражения.

— Кендалл, — пробормотала я себе под нос, закатывая глаза. Я сделала большой глоток кофе, надеясь, что она увидит, что я с кем-то сижу, и уйдет. К сожалению, это был не тот случай.

— Что ты здесь делаешь? Тебе следовало бы запретить приходить сюда после того, что ты сделала с моей машиной, — усмехнулась она, направляясь к нашему столику.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — невинно притворилась я, придав своему лицу скучающее выражение. Её карие глаза сверкали ненавистью, пока не обратились к человеку, сидевшему напротив меня. Я не знала, дело ли было в том, что Аллистер буквально излучал сексуальную привлекательность, или она просто не могла выносить, чтобы рядом со мной находился хоть какой-то мужчина, но её взгляд скользнул по его дизайнерскому костюму и темным волосам, становясь с каждой секундой все более похотливым и ревнивым. О боже. Вот и началось.

— А вы кто? — спросила она, ожидая услышать его имя. В ее голосе слышалась едва уловимая уговаривающая нотка, которая, я думаю, должна была звучать соблазнительно, но вместо этого в ее голосе звучало отчаяние. Аллистер оторвал взгляд от моего лица, чтобы бросить на нее пренебрежительный взгляд.

— Я друг Руби, — холодно сказал он. Я не была уверена, должна ли я была станцевать про себя небольшой танец с хлопками в ладоши или быть обеспокоенной ядовитым взглядом, который она бросила на меня.

— Я бы поостереглась общаться с девушкой, у которой есть послужной список. Однажды она попадет в такую беду, что даже Господь не сможет спасти ее от этого, — сказала Кендалл. Ее слова должны были быть леденящими, но ее скрытая угроза не взволновала меня.

— Ты не можешь спасти того, кто уже проклят, — пробормотала я себе под нос.

— Ты признаешь свои грехи?

— Только если ты признаешь свои. — Она тут же побледнела, и я приподняла бровь.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — натянуто сказала она. Я с шумом откусила кусочек бекона, потому что знала, что это раздражает ее.

— Разве это не моя реплика? —