Она - новенькая - Эля Пылаева

— Хочешь, я схожу?

— Ой, все. Ничего не надо. Неужели, ты не понимаешь?

Сворачиваю в сторону столовой. Там были качели. Посижу там. Покачиваясь, принюхиваюсь к морозному воздуху.

— Это тебе, Мышка! — вздрогнув чувствую, как в руки мне всовывают горячий бумажный стакан.

Голос Ритин. Я чувствую в ее голосе улыбку. Мышка… Сердце выпрыгивает из груди. Мне хочется нервно рассмеяться. Кусаю губы. Ощупываю стакан. Кофе? Делаю из трубочки глоток. А там — какао! Такое же, как мы пили с Шагаловым на качелях. И я кусаю губы сильнее, но улыбка все равно прорывается.

Эмоции шквалят!. Словно наш роман с Добби продолжается.

В гардеробе, совершенно внезапно, чьи-то руки помогают снять мне плащ. И также внезапно испаряются.

— Яна, доброе утро, — подхватывает меня под локоть одна из работниц, которая помогает мне выбрать еду и относит мой поднос на стол.

— Теть Катя, я ей помогу сама. Мы вместе завтракаем, — слышу голос Агнии. — Привет… — сжимает мне кисть.

Мы берем омлет, еще что-то, Ася забирает поднос, садимся за столик.

— Ася… — шепчу я. — А что происходит?

— Ничего, — давяще и многозначительно. — Ничего не происходит.

— С Максом все хорошо?

— Угу… Кушай.

Не чувствуя вкуса съедаю ложку.

— Он здесь где-то?

— Вот здесь… — надевает на меня наушники.

О неожиданности хватаюсь за них руками. Окей… Там играет музыка. Я слушаю.

«Ты далеко, но как за моим окном.

И я рад тебе, хоть и вижу мельком…»

(Тима Белорусских «Незабудка»)

Хихикая, закрываю тыльной стороной руки губы. Макс!.. Песня замолкает, Ася снимает с меня наушники.

— Ешь, опоздаем!

Засовываю поспешно еще пару ложек в рот. Запускаю на своем плеере тоже трек.

— «Хорошие девочки любят только плохих парней.

Он не рыцарь на белом коне и не супермен.

Он куча проблем, да ну, он нравится йе-eй…»

(Минаева, TRITIA «Хорошие девочки»)

— Мхм! — по-деловому мычит Ася, щелкая ноготками по экрану телефона. — Я тебя поняла.

Я знаю, что она ему передаст.

— Пойдем…

— Ты иди. А я сегодня на уроки не пойду. Мне надо уехать.

Мы прощаемся. На КПП, Миша помогает мне сесть в машину. Меня улыбает как полоумную. Ничего не могу с этим поделать.

— У тебя все хорошо? — подозрительно.

— Похоже, что плохо?

— Да нет. Это и настораживает!

В голове играет песня от Макса. Я сортирую бабочек в своем животе — на романтических, слишком горячих, щекочущих и другие их неожиданные виды. И я, даже не схожу с ума от страха перед снятием повязок.

Машина останавливается.

— Папа здесь?

— Естественно.

Вдох поглубже! Настраиваю себя на спокойное принятие любого результата. Чтобы без истерик хотя бы… Но когда сажусь в кресло и чувствую, как мне снимают накладки, нервы не выдерживают. Мне становится нехорошо, обмахиваю себя руками.

— Яна?

— Сейчас… — дышу глубже.

— Дочь?

Раскрываю ладонь в его сторону, тормозя, на подходе. Нет! Я тебя не простила еще. Не подходи.

— Снимайте, — выдыхаю я.

— Сейчас будет темно, ты ничего не увидишь в любом случае. И еще достаточно долго тебе нельзя будет смотреть на свет. И находиться в освещенном помещении. Выходить днем на улицу. Поняла?

— Да, — дрожит мой голос.

Мои глаза протирают теплым, удаляя медицинский клей с век. Слышу щелчок.

— Открывай глаза.

— «Ты далеко, но как за моим окном… И я рад тебе, хоть и вижу мельком…», — напеваю, чтобы успокоиться и медленно открываю глаза.

Глава 19. «Конец света»

МАКС

Распахивая бесцеремонно дверь, Маруська вламывается ко мне. По-деловому дефилирует туда обратно, требовательно глядя мне в глаза.

Волосы заплетены в десятки мелких разноцветных косичек, имитирующих обрезанную длину заплетенными ниже лопаток нитками.

— Класс! — поднимаю большой палец вверх.

Запрыгивает ко мне на кровать. Под мышкой азбука. Учит алфавит. Но одной скучно, и она пристраивается мне под бок, чтобы я подсказывал. Хватает ее ненадолго.

— Я понравлюсь мальчикам?

— Э! — дергаю за косу. — Какие мальчики? Буквы, учи, давай!

— У нас есть мальчик, его зовут тоже Максим. Мы будем дружить! И целоваться!

Разбирает неконтролируемое раздражение. Что за новости?!

— Фууу… — морщусь, глядя ей в глаза. — Гадость какая! Это кто тебя надоумил?

— Девочки говорят, когда дружат — целуются.

— Дуры твои девочки и все врут! А ты веришь.

— Не целуются? — с подозрением.

— Не целуются… — вздыхаю я.

— А что делают? У тебя есть подружка?

— Есть.

— Как зовут?

— Яна.

— И что вы делаете?

— Я… делаю ей всякие приятные сюрпризы.

И даже не соврал!

— Конфеты?

— Конфеты тоже не помешают, — беру себе на заметку.

— А она?

— А она — радуется. Учи, давай, — нажимаю на любопытный нос.

— А мама с папой целуются! Я видела.

— Ну они ж не дружат! — закатываю я глаза. — Они женаты. Им можно.

Маруська удрученно вздыхает.

— Алфавит рассказывай. А то придумала — целоваться! Уши пооткручиваю кентам твоим!

— А — аист, Б — барабан, В — ворона, Г… А Вы в гости друг к другу ходите?

— Нет.

— А на день рождения ее пригласишь к нам?

День рождения скоро…

Поднимаюсь с кровати. Меряю шагами комнату. Нахрен мне праздник не сдался, если Янки не будет! Но ее не будет. Так обломаться с восемнадцатилетием — это треш просто!

Сбегаю по лестнице вниз.

— Максим, подойди…

Отец с мамой сидят на диване рядом, просматривают что-то в его телефоне. Подхожу сзади, положив локти на спинку дивана, заглядываю в экран. Там тачки из салона.

— Есть две разных комплектации…

— Я же сказал, пап, мне не нужна тачка. Я другое попросил.

Вылетаю из дома на улицу, притормаживаю у висящей груши. Несколько раз от души заряжаю по ней. Мягкий настил на площадке, сейчас — сырой и заколевший. Упруго подпрыгиваю, с вертушки бью пяткой в верхнюю часть груши.

— Макс, — ежась выходит следом отец. — Ты думаешь, я не понимаю, чего ты бесишься? Прекрасно понимаю. Но есть такие партии, которые не могут быть сыграны, сын. Надо смотреть правде в глаза.

— О чем ты? — методично луплю грушу.

— Тебя влечет запретный плод. Только потому, что он запретный. Развернись. За спиной вагон точно таких же. Это глупо — зацикливаться.

— Глупо вести бизнес, который в любой момент может сделать нас с Маруськой нищими детьми зэка! — выбиваю двоечку. — Ты постоянно втираешь мне про ответственность. Но где твоя ответственность, я чет не въезжаю!

— Ты не понимаешь, о чем говоришь! Я же не могу по щелчку пальцев свернуть такую деятельность. У меня долгосрочные обязательства перед людьми!

— Завязывай, пап! С зоны ты их не выполнишь, эти обязательства! Или ты