Мы носим лица людей - Тори Ру

– Твою мать!!! – заворачивает Макс, хватает меня за плечи и обнимает, я реву, уткнувшись носом в его пахнущую солнцем шею, а Ротен и Ли, стоя рядом, переминаются с ноги на ногу.

– Он тебя не бросит, Даня. Мы проконтролируем, – растерянно бормочут они.

* * *

Через дырку в кулисах с пыльной сцены видны притихшие ряды пустых стульев. Позади трио в стремных шапочках уже сорок минут спорит о будущем звучании песни – Ротен предлагает сыграть ее в акустике, Макс считает, что нужна жесть, и на контрасте с моим тонким голоском это должно зайти, Ли предлагает воздержаться от крайностей, но ничего более конкретного придумать не в состоянии. Макс заводится и пускается в витиеватые доказательства своей правоты, припоминает ничего не говорящие мне названия каких-то якобы культовых коллективов, играющих в таком стиле…

Временами все трое затыкаются, и я затылком чувствую, что они смотрят на меня. Я знаю, что жестами, кивками, одними губами без голоса они спрашивают друг у друга, что со мной случилось. Они беспокоятся за меня…

А я сижу на сцене, обняв свои ноги, положив подбородок на разбитые саднящие коленки, и прячу за ними больную душу.

Слабая девочка была одна, потерялась в пустоте и навсегда в ней осталась.

Вместо нее появилась настоящая я.

В глубине сцены Макс заканчивает свою пламенную речь словами о том, что Славка был бы с ним солидарен, Ротен сдается, и это влечет за собой смирение Ли:

– Черт с вами! Ладно. Даня, иди и спой, детка! – обворожительно подмигивает и ухмыляется он.

Молча встаю, подхожу к микрофону и закрываю глаза.

Я пою о нелегкой дороге добра и синих кедах, которые навечно оставили следы в ее пыли, пою о любви, ведущей всех нас по ней, о друзьях, которые поднимут тебя с колен, даже если на этом пути ты упадешь…

Когда песня заканчивается, все трое встают рядом со мной и поднимают вверх большие пальцы.

Держусь за микрофон, потому что от торжественности момента кружится голова. Бесконечно одинокая маленькая девочка умерла. А упрямая, влюбленная и счастливая девушка в клетчатом платье и кедах, стоящая сейчас на сцене, больше никогда не пропустит от жизни удара.

* * *

Душной летней ночью вся клетчатая банда темными тропами направляется к дому нашей бабушки. Ли и Ротен идут на шаг впереди, вполголоса обсуждают план оказания помощи очередному страждущему и деликатно на нас не оглядываются, а мы с Максом, обнимаясь и собирая спинами ветки придорожных кустов, исступленно целуем друг друга.

Сверчки в траве передают тайные шифровки, в космосе летают радиоволны и кружатся планеты, время то замедляет, то ускоряет ход, а мы тонем в огромном бушующем чувстве, и над нами вот-вот начнут взрываться уличные фонари, осыпая мир вокруг ослепительными искрами.

* * *

Бабушка недовольна столь поздним визитом, но натянуто улыбается при виде ребят, приносит в комнату свои традиционные пирожки и, прежде чем оставить нас, справляется у Ротена о делах и шутливо отчитывает Ли за пьянку на его дне рождения.

Мы рядком садимся на диван, Ли тут же оккупирует стул у компьютера, нажимает кнопку на старом системнике и лезет в соцсети:

– Чувак, разреши проверить сообщения, я разбил телефон, когда ехал на репу… – Не дожидаясь одобрения Макса, Ли открывает браузер.

– Да, вперед… – видимо, припомнив, что от порнушки так и не очищена история, обреченно вздыхает Макс.

– Кстати, Даня, чуть не забыл… – Ротен наклоняется к рюкзаку, достает из внутреннего кармана смартфон и протягивает его мне. – Все работает. Принимай.

– Спасибо!.. – Как следует поблагодарить Ротена за ремонт моего многострадального чуда техники я не успеваю, потому что сидящий у монитора Ли начинает глумливо хихикать.

– Кома, тебе, конечно, присуща некоторая… эм… метросексуальность, и ты у нас блондин, – давится он от смеха. – Но логиниться под ником Ice blonde – это перебор!!!

– Айс, айс, беби… – вкрадчиво нашептывает Ротен и тоже ржет.

Пару секунд Макс смотрит на Ли, как на ненормального, и откровенно тупит, а потом резко поворачивается ко мне, и его брови взлетают вверх.

– Кого же ты хочешь отмудохать до полусмерти и за что?.. – тихо спрашивает он, и я опускаю голову.