Мы носим лица людей - Тори Ру

…Я умолкаю, заново пережив самый страшный день в жизни – день похорон мамы и всего того, что случилось со мной потом. Выбравшись на поверхность, этот позорный болезненный рассказ все портит и рушит, оставляя после себя только оглушающую, до невозможности гнетущую тишину.

Если бы Макс сейчас, по обыкновению, разразился своим чудовищным матом, было бы гораздо легче. Он мог бы заехать в стену кулаком, но этого не произошло.

Кадры бессмысленного фильма освещают комнату сполохами разных оттенков. Макс сидит рядом, уставившись в одну точку, – лицо его застыло, а черты стали резче и еще прекраснее.

– Чувствовать себя беспомощным паршиво… – глухо говорит он, его голос срывается. – А бездействовать в такой ситуации – это… вообще дно…

– Я сама во всем виновата, Макс. Я должна была думать своей тупой башкой, но не делала этого – вот и нарвалась!.. – Я затыкаюсь, потому что Макс поворачивается ко мне и смотрит так, будто увидел привидение.

– Ты так и не назвала нам имя этого ублюдка, – перебивает он.

Я не могу выдержать его взгляд и низко опускаю голову. Макс слезает с дивана, садится на пол напротив меня и снова кладет ладони на мои щеки. Он заглядывает мне в лицо и медленно, почти по слогам, проговаривает:

– Как зовут этого ублюдка и где он обычно ошивается? – Ненормальный взгляд моих собственных глаз на его лице пугает до ужаса.

– Ни… Никита… – Отчего-то я не слышу своего шепота. – Я не знаю, где он обычно ошивается, но…

– Но?! – Макс повышает голос, его еле заметно трясет.

– Сегодня… перед репетицией… это был он… – лепечу, тушуюсь и часто моргаю – тяжело признаться себе самой, что «секс на вечеринке» все же был насилием. Тяжело, впервые в жизни настолько сильно раскрыться перед другим человеком. Тяжело причинять ему боль…

А боль сейчас отчетливо проступает на бледном лице Макса.

– Макс, прости меня… пожалуйста! – Я хватаю его за плечи. – Я знаю, что после этого ты даже не посмотришь в мою сторону – пусть так, только прости! Иначе я просто сдохну…

Один неуловимо короткий миг в глазах Макса я вижу сомнение. Он не знает, что сказать или сделать. Он выведен из строя, и мое уродское прошлое сжигает его изнутри.

Липкий страх ползет по коже: он уйдет, и я потеряю себя.

– Макс!.. – зову я. – Смотри на меня, Макс…

Он резко включается в реальность, одной рукой прижимает меня к себе, а второй укрывает от всего мира. Я дрожу и плачу. Все едкие сомнения и надвигающиеся кошмары разбежались, потому что я снова пускаю сопли в родное плечо своего брата. Странного фрика и самого лучшего парня на свете.

* * *

Бесцеремонно распахивается дверь.

– Максим! Убери свои руки от сестры и марш в гостиную! – грозно повелевает с порога бабушка.

Макс не двигается.

Я тоже не могу оторваться от него – я обрела его снова, и сама мысль о том, что нужно расцепить руки и отпустить, повергает душу в глубины звериного ужаса.

– Нет! Не уходи. – Я еще крепче хватаюсь пальцами за клетчатую рубашку Макса.

– Дарина, прекрати! – кричит бабушка. – Я не хотела, но придется поставить в известность Валерия…

Макс заглядывает в мои глаза:

– Даня, тихо. – Его взгляд обволакивает спокойствием, собранностью и силой. – Я люблю тебя. Смотри на меня. Все будет хорошо, израненный солдат.

Он быстро целует мои губы, размыкает объятия, встает и с готовностью поворачивается к застывшей в полуобмороке бабушке.

– В семье не без меня… – пожимает он плечами и выходит за дверь, так и не склонив головы под ее уничижительным взглядом.