Вкус греха. Долгое прощание - Ксения Васильева

Он посмотрел на Нэлю — та утирала слезы, но все еще вздрагивала, как обиженный, но уже успокаивающийся ребенок.

— Скажи честно, Нэля, ты бы отказала своей подруге? — надавил ей на психику напоследок Митя.

Она взглянула на него исподлобья, — не знаю… Наверное, отказала бы… Чтобы посторонние спали в моей постели…

Митя вздохнул, назидательно и чуть презрительно сказал ей:

— Потому что у тебя нет подруг и нет друзей. Если б были, — ты бы так не ответила Нэля возмутилась уже по-другому поводу:

— А из-за чего у меня нет подруг? Из-за тебя! Сразу ребенок, замужество, уход из института! Откуда подруги возьмутся? А училась в Киеве…

— Ну, вот и тут я виноват! Ты же сама не хотела учиться! И ребенка мы, прости уж, делали вместе… — сказал Митя и понял, что сейчас ему предстоит любовный, так сказать, экспромт. Женщины от этого сразу успокаиваются, ибо для них это — лучшее доказательство любви!..

Он подошел к Нэле и потрогал ее за грудку, спросив:

— Аты не соскучилась, а?.. Я — да, но ты закатила такое, что я чуть не лишился потенции.

Он засмеялся, а она, уже улыбаясь всем кругленьким личиком, спросила, кокетничая:

— Но не лишился же?

— Нет, — ответил Митя, задирая Нэлину юбку и одновременно дернув книзу «молнию» на своих брюках. Вот такой секс, без приготовлений, больше всего возбуждал его, тут и Нэля была желанной.

Позже они лежали рядом, и Нэля говорила ему:

— Митька, я люблю тебя ужасно. А ты? — спросила она.

Ему вообще хотелось умолчать об этом, и он ответил вопросом на вопрос:

— А ты как думаешь?

Нэля поняла, естественно, что это больше, чем просто ДА.

Днем Нэля выскочила в магазин, что-то там забытое купить, а Митя собрался позвонить Вере.

Но тут зазвонил сам телефон. Неужели Вера? Не может быть… Митя осторожно, как будто боясь обжечься, снял трубку с рычажка. Это был Спартак. Как хорошо, что он позвонил, когда Нэли нет дома! Придется ему кое́-что сказать, а как не хочется! Спартак настолько положительный тип, что…

Мите не хотелось терять в глазах Спартака свой облик, который тот придумал, А как? Нэля остается здесь, и всякое бывает: встретятся они или он позвонит ей и не со зла, от неведения скажет, что они были вдвоем. Конечно, если бы Митя оставался здесь, он бы Нэлю улестил, но он будет далеко…

Спартак еще вздумает ее предупредить или начать рассказывать о творческой необыкновенной Митиной натуре, которой многое надо прощать…

Спартак собирался завезти ему журналы. Да черт бы с ними! И Митя сказал, что приехала Нэля, злится, что он ничего не прибрал, и навешивает ему каких-то баб, с которыми они тут были… И Митя, чтобы долго не базарить, соврал, — прости уж, Спарта-чище! — что Спартак приходил со своей девушкой, рыжей Верой, редакторшей, которую любит.

— Так «красивше», — сказал Митя, — имей в виду, поддерживай этот вариант, если она когда-нибудь об этом заговорит…

— А мы что, не увидимся? — спросил Спартак упавшим голосом.

Митя сказал о том, что улетает завтра.

Спартак совсем расстроился и все-таки хотел привезти журналы. Митя озверел, ну что за идиот! Вот уж простота, которая хуже воровства! И сожалеюще ответил:

— Спартачище! Да на кой мне теперь эти журналы! Пусть лежат у тебя, приеду — заберу, не на век уезжаю… Каждый год теперь будет отпуск! А сейчас мы с Нэлькой уезжаем к тетке… Прощаться. Спартачище, ты — мой друг единый, слышишь, дурачина? — сказал Митя прочувствованно.

Спартак вздохнул и ответил: — ладно, Митяй, будь. Нэльку поцелуй и не обижай. — И повесил трубку. Как-то все неловко получается, но делать нечего — таковы сложности ситуации.

Пришла Нэля, и Митя сообщил ей о звонке Спартака. Что он извинялся, не оставили ли они чего, передавал привет и хотел зайти дня через два…

Время шло, а он так и не звонил Вере и теперь уже не позвонит. Разве за сигаретами сбегать? Но они у него есть. А если спрятать?

Митя тихо прошел в спальню, достал из столика сигареты и сбросил их под кровать. Потом вошел в кухню спросил:

— Нэль, ты сигарет моих не видела?

Она ответила: — Нет, а что, кончились, что ли? Так ты сказал бы мне…

— Я думал, есть… — с неудовольствием протянул Митя, — придется бежать, а так неохота…

Нэля тут же вызвалась — она чувствовала себя несколько виноватой, что так обзывала невиновного Митю, но Митя возмутился: еще чего! Ты мне за сигаретами бегать будешь!

Сценка, считал Митя, была разыграна на пять с плюсом.

На работе у Веры никто не отвечал. Он позвонил домой, подошел ее брат; недовольным тоном спросил «Кто?». Митя приосанился и официально попросил передать, что звонит Вадим Александрович.

— Ее нет, — бросил братец.

Тогда Митя сообщил, что будет звонить ей завтра на работу, просьба передать. Где она? — Неизвестно…

Может, нашла кого?..

Митя поплелся домой и весь вечер маялся у телевизора.

Нэля стирала его шмотки, вбегала иногда, не сердито ругала его за то, что обнаглел, — ничего своего не стирает! Но видно было, что и стирка Митиных вещей доставляет ей удовольствие. А его удовольствием было воспоминание о прошедшем вечере…

Следующий день проходил в хлопотах, Митя несколько раз пытался дозвониться до Веры, но не мог: ее глухо не было. Он поехал домой, уже с билетом на завтрашний рейс, оформленными документами и с горя лег спать.

Нэля ходила на цыпочках, чтобы его не разбудить, но Митю как подкинуло часов в пять. Он посмотрел на часы, и ему показалось, что двенадцатый час!..

Он было уже хотел закричать: «Нэля, почему ты, черт побери, меня не разбудила!» — но присмотрелся и увидел, что только пять. Не думая и не раздумывая, он сказал Нэле, что едет в издательство. Ему звонили вчера. Там идет сборник его стихов, и срочно надо читать сверку. Нэля смотрела на него странным взглядом.

— Митя, — сказала она, — неужели это так срочно? В конце концов, я прочитаю…

Он разорался, что никто не считается с его творчеством, все думают, что это детские забавы, на которые можно плевать, а может быть, это и есть его настоящая жизнь!.. И всякое подобное кричал Митя.

Нэля замолкла и подумала, что Митя очень нервный и что работает он в сложной сфере, опять один тащится в Америку, которая Нэле не нравилась, кроме магазинов, конечно… Надо с Митей обращаться нежно и внимательно. Пусть он съездит в это свое издательство, проветрится, людей посмотрит, себя покажет… Что она к нему пристает?.. Завтра он улетает.

— Иди, — сказал она, — ради бога, мне-то что. Я думала, ты отдохнешь дома, я пироги поставила, твои любимые буду печь, с капустой.