До того как - Анна Тодд

С чего бы начать объяснения?

– Ну, для начала, ты слишком чопорна. Выросла, наверное, в идеальном стандартном доме, ничем не выделяющемся на фоне соседских, – начинаю я, вспоминая черную плесень на потолке у себя в детской. – Родители покупали тебе все, о чем бы ты ни попросила, и ты ни в чем не нуждалась. Судя по твоим идиотским плиссированным юбкам… – Стараюсь не обращать внимания на то, как плотно ее наряд облегает округлые бедра. – Ну, кто так одевается в восемнадцать лет?

Обалдело раскрыв рот, Тесса делает шаг мне навстречу, и я невольно отступаю. В ее глазах – настоящая буря, и у меня, похоже, проблемы.

– Ты обо мне ничего не знаешь! Козел снисходительный! Жизнь у меня была совершенно другая. Отец-алкоголик бросил нас, когда мне было десять, а мать надрывалась на работе, чтобы я могла пойти в колледж. В шестнадцать я сама пошла работать, чтобы оплачивать счета. И знаешь, мне нравится так одеваться… – кричит она. – Уж прости, что не наряжаюсь как шалава, как все девчонки из твоего круга! Для человека, который так упорно старается выделиться среди других, ты слишком суров к тем, кто отличается от тебя!

Сказав это, она разворачивается к двери.

Неужели правда? Эта девочка-перфекционистка – из тех детей, которым пришлось слишком рано повзрослеть? Если так, то почему она всякий раз при виде меня улыбается?

Это я-то суров? Сама назвала девчонок в откровенных платьях шалавами. Она смотрит на меня, ждет реакции, но я молчу. Ее тирада меня оглушила.

– Знаешь, не хочу я с тобой дружить, – успевает сказать Тесса, не дав мне выйти из ступора.

Она берется за ручку двери, а я вспоминаю о Сете, моем первом друге. Его семья тоже бедствовала, но однажды умер его забытый дедуля, и им нехило привалило деньжат. Свои заношенные кроссы он сменил на белые, с лампочками в подошве. Мне они понравились, и я попросил у мамы на день рождения такие же. Мама грустно улыбнулась, а утром в день рождения протянула мне обувную коробку. Я так торопился распаковать ее, ожидая увидеть внутри кроссы с лампочками, а в коробке лежала пара обычных кроссовок, без этих драных огоньков. Мама расстраивалась, и я не понимал почему; со временем, однако, мы с Сетом играли все реже… В конце концов я стал видеть его лишь тогда, когда он проходил мимо нашего дома с новыми друзьями, и у всех у них были кроссы с подсветкой.

Сет был моим первым и последним другом, и без дружбы жизнь стала намного проще.

– Ты куда? – спрашиваю у Тессы, у той, что решила, будто мы можем подружиться. Она, смущенная – как и я, – останавливается.

– На остановку. Сяду на автобус, уеду и больше никогда и ни за что сюда не приду. Хватит, я даже пытаться не буду с вами поладить.

Чувствую себя полным говном. С одной стороны, мне ее ненависть на руку. С другой… надо же мне ей понравиться, чтобы трахнуть ее.

А вот уж когда я выиграю пари, пусть ненавидит меня сколько влезет.

– Поздно одной на автобусе кататься, – говорю я. Если учесть, как она выглядит и сколько выпила, с ее стороны чертовски глупо идти сейчас до остановки.

Она резко оборачивается, и в ее глазах я вижу слезы.

– Тебе ведь на самом деле плевать, что со мной будет? – со смехом качает головой Тесса.

– Я и не говорю, что мне не плевать… Я просто предупреждаю: опасно ходить сейчас одной.

Смотрю на книжную полку, мысленно сравнивая Тессу с Кэтрин, главной героиней романа, который она читала, когда я вошел. Они обе похожи: угрюмые и зазнавшиеся. Элизабет Беннет – такая же, норовит сказать что-нибудь громкое. Мне это нравится. Студентки сегодня уже не те пошли, какие-то неживые.

– Что поделать, Хардин, выбора у меня нет. Все пьяны.

Она снова начинает плакать.

Я немного добрею. Почему она плачет? Она вообще хоть когда-нибудь не грустит?

Пытаюсь развеселить ее единственным известным мне способом – сарказмом.

– Ты всегда на вечеринках плачешь?

– Только на тех, наверное, где есть ты. А раз уж на других мне бывать не приходилось…

Тесса открывает дверь, переступает порог, затем, споткнувшись, хватается за край комода.

– Тереза… – слишком мягко произношу я. – Ты как? Все хорошо?

Тесса кивает. Она смущена, зла и привлекательна. Но больше, конечно, зла.

Да какое мне дело, все ли с ней хорошо? Она пьяна, ей плохо, и черта с два я стану пытаться обскакать Зеда. Не хочу, да и она не соображает – это будет нечестно.

– Может, присядешь на пару минут? Потом иди себе на автобус, – предлагаю я. Вдруг мне такая любезность зачтется?

– К тебе ведь нельзя… – Голос у нее тихий, в нем отчетливо слышно любопытство. Тесса присаживается на грязный пол. Знала бы, что эти полы повидали!..

Запоздало замечаю, что губы мои расползлись в улыбке. Тесса, кивнув, икает, как будто ее сейчас вырвет.

– Смотри, не наблюй мне тут, – предупреждаю.

Сблюет – заставлю все убирать.

– Мне бы водички, – просит Тесса.

– На, – протягиваю ей свой стакан.

Оттолкнув его, она раздраженно закатывает глаза.

– Я же воды просила, а не пива.

– Это и есть вода. Я в завязке.

– Вот умора, – фыркает Тесса. – Ты же не станешь тут сидеть и нянчиться со мной?

Еще как стану. Не подумаю оставить ее тут одну, чтобы она ковырялась в моем бардаке и блевала на мои книжные полки.

– Кстати, я и правда останусь тут с тобой и буду нянчиться. Ты первый раз в жизни напилась, а еще у тебя есть дурная привычка лапать мои вещи, пока меня нет рядом.

Присаживаюсь на кровать, а Тесса осторожно делает глоток из стакана. У нее, поди, «вертолеты». Бедняжка. Пристально слежу за тем, как она допивает воду, как закрывает глаза, как облизывает потом губы и бурно дышит. Она не замечает моего взгляда, а я стараюсь не слишком задумываться, почему вообще на нее вылупился.

Она для меня сплошная загадка, которую до одурения хочется разгадать.

Снаружи вроде все просто: блондинка, не модель, но красивая, а судя по правильной манере речи, часами не отрывается от книжек. Однако темперамент и привычка дуться заставляют поинтересоваться, что же скрывается под оболочкой.

– Можно задать вопрос? – не подумав, говорю я. Улыбаюсь и чувствую, что выгляжу дурак дураком.

– К-конечно, – запинаясь, отвечает Тесса.

Ну, и о чем ее спрашивать?! Я-то полагал, она меня ко всем хренам пошлет.

Ладно, есть один простенький вопросик.

– Чем после учебы займешься?

Да, надо было задать более личный вопрос, выяснить нечто, что поможет обойти Зеда.

Тесса думает, постукивая пальчиком по подбородку.