Это и есть любовь? - Дженнифер Хейворд

Рокко отрицательно покачал головой:

– Такой талант, как у тебя, не может исчезнуть. То, с чем ты борешься, находится в твоей голове.

В ее глазах читалось сомнение, и она отвела взгляд в сторону. Рокко коснулся пальцами ее подбородка и снова повернул лицо Оливии к себе.

– Ты знаешь, что я прав.

– Откуда тебе знать? – спросила она. – Ты представить не можешь, каково это, когда ничего не получается.

– Ты сильно заблуждаешься, моя дорогая. Когда я, совсем молодым, стал генеральным директором Дома Монделли, мне казалось, что я умнее всех. Я заключил крупную сделку, игнорируя протесты Джованни. И чуть не довел компанию до банкротства.

Глаза Оливии округлились.

– И знаешь, как отреагировал Джованни? – продолжил Рокко. – Он не сказал мне «я же говорил». Он посоветовал извлечь урок из этой ошибки. Тогда я не поверил своим ушам. Я был повергнут, растоптан. Мне было стыдно выходить из кабинета, попадаться на глаза коллегам. Несколько месяцев я воздерживался от серьезных шагов, но потом понял, что совет деда помог. Я извлек выгоду из своей ошибки и со временем снова стал верить в себя, избегая ошибок прошлого. Смог я, сможешь и ты.

Оливия заморгала, и Рокко подумал, что она вот-вот заплачет:

– Так что расслабься, соберись и покажи, что ты можешь. Твой талант никуда не ушел, ты просто на время его усыпила.

Ему показалось, что он видел понимание в глазах Оливии. Но она была так напряжена, так закрыта. И все же Рокко знал, это должно помочь. Это и еще кое-что. Он положил руки ей на ягодицы и притянул к себе. Глаза Оливии вспыхнули.

– Что ты делаешь?

– Решаю проблему единственным известным мне способом.

Оливия хотела что-то ответить, но он уже прижался губами к ее губам. Их мягкая сладость и аромат затмили в голове Рокко последние проблески рассудка. Сначала он хотел лишь успокоить ее, но слишком сильно было искушение. Его организм был словно запрограммирован на какую-то слабость перед Оливией. Ему хотелось вкусить ее. Почувствовать ее в своих руках. И эта жажда поглотила его целиком. Слишком сладок был этот запретный плод. Рокко хотел получить то, что ни при каких обстоятельствах не должно было принадлежать ему.

Он запустил руку в ее шелковистые волосы и поцеловал ее крепче. В этот раз она ответила, также не в силах сопротивляться тому, чего так ждала.

Рокко водил пальцами по спине Оливии, заставляя исчезнуть остатки напряжения в ее теле.

– Прошу прощения, – раздался сзади голос Алессандры, и Оливия вздрогнула. – Нам нужно продолжать.

Оливия молча кивнула и вытерла губы ладонью.

– Не могу поверить, что это произошло, – призналась она, разглядывая помаду на ладони. – Что ты пытался доказать в этот раз? Что я перед тобой бессильна?

Не столько эти слова разозлили Рокко, сколько его собственное поведение.

– Я просто хотел тебя успокоить. – Он взъерошил себе волосы. – Скоро мы будем мужем и женой. Думаю, пора положить конец вражде.

Оливия глядела на него не моргая.

– Тебя ждут на площадке, – продолжил Рокко. – Покажи всем, на что ты способна.

Когда Алессандра наконец отставила камеру и объявила окончание съемки, Оливия подошла к ней.

– Ты получила то, что хотела? – спросила она.

Алессандра подняла вверх большой палец:

– Эти пять снимков с лихвой окупят потраченные силы. – Она глубоко вздохнула. – На каждом из них видно, что ты действительно безумно влюблена.