Счастье в 50. Драмы больше нет - Мара Евгеника

Произнося последнюю фразу, снова проваливаюсь в события вчерашнего вечера.

Мне почему-то кажется, что если бы не разговор с Карповичем, то я бы не попала в аварию.

– Денис, и ты еще смеешь упрекать меня в непорядочности? Ты?! Как такие обвинения может мне кидать тот, кто предал жену и семейные ценности? Ты убеждаешь меня в том, что поздняя беременность может привести к печальным последствиям, – последнее проговорила, обходя острые углы, но не для Карповича, а для малыша. – А сам на стороне прижил ребёнка.

Сделала паузу, потому что мой голос начал дрожать, а на глазах снова выступили слезы.

– Твоя любовница сообщила, что ей рожать скоро. Получается, наш ребёнок тебе не нужен по причинам надуманных тобой проблем. А у бастарда их не может быть априори? Я так понимаю?

– Да. Все верно. Она значительно моложе тебя.

– Значительно – это на сколько? – этот вопрос задала, потому что мне реально интересно, сколько лет любовнице.

– На двадцать двадцать семь, – ответил на голубом глазу Денис. – Только речь не об этом, Муза. Вопрос в другом. В запрете проведения моих платежей без твоего согласования. Как я понимаю, ты решила объявить мне войну.

– Нет, Денис. Я решила перевести вопрос в плоскость законодательства. Не хочу, чтобы ты тащил одеяло семейного бизнеса на себя.

– Не дури, Муза. Прими моё предложение. Откроешь для себя лично в своей клинике эстетической медицины стоматологический кабинет. Ну, чтобы не скучать и не терять навыки, – совершенно спокойно произнес Карпович, словно речь шла о стакане воды.

– Нет, Денис. Делить будем все по закону. Проведём оценку всего: имущества и бизнеса, – все продадим и деньги поделим. После каждый сам решит, что делать дальше.

После моих слов Карпович разразился многоэтажной тирадой ненормативной лексики.

– Ладно, малышуль, нас двое – мы все сможем и все преодолеем. Мама любит тебя! Надо вставать. У нас в доме гость, – шепчу, словно меня может услышать кто-то еще. – Знаешь ли, этот генерал Орлов очень даже и хороший человек. Он маме твоей сильно помог. Еще и домой привез…

Да, уж сейчас, вспоминая о своей вчерашней истерике в присутствии Назара, по моей коже даже под струями горячей воды пробегают мерзлявые мурашки.

– Больше тридцати лет вместе. Отличная семья. Прекрасные сыновья. Создали с нуля бизнес. Оба здоровы. Между собой полное взаимопонимание. Ну, я так думала. Но… Сейчас мне открылась неприглядная правда, что жила и дышала все эти годы человеком, которого не знала, – рыдала я в плечо Орлова.

– В жизни всякое случается, Муза. К сожалению. Но… Может муж твой просто испугался. У многих людей такое бывает. Первая реакция – отрицание, – поглаживая по плечу, успокаивал меня Назар. – Вот и твой. Подумает. Взвесит все. Все же ребёнок...

– Вы тоже испугались? Ну, когда узнали.., – произнеся вопрос, поняла, что несу не то, сразу же осеклась.

– Нет. Не испугался. Я поздно женился. Уже после тридцати пяти. Мы с женой долго шли к этому. С детьми не получалось. Проблема оказалась во мне, – тихо и спокойно начал рассказывать Назар. – Еле удалось выбрать несколько живых и генетически здоровых сперматозоидов. Процедура эко жене никак не давалась. Ушло несколько лет. Последняя попытка оказалась успешной. Но…

Орлов тяжело вздохнул и замолчал. Я тоже притихла. Даже всхлипывать перестала, потому что уже все поняла.

После паузы Назар заговорил вновь:

– Мы радовались, как дети. Я трясся над Олей, будто она фарфоровая. Уже на приличном сроке, когда все страхи отошли. Поехали в отпуск в Крым. Жена захотела пожить уединенно вдали от цивилизации. Выбрали маленький поселок в горах. Оля мечтала о тишине, единении с природой и со мной.

Откровения давались Назару непросто. Он взял новую паузу. Я ждала, так и уткнувшись в мужское плечо.

– К сожалению, что-то пошло не так. Однажды вечером ей резко стало плохо, – глубоко вдохнув и выдохнув, продолжил говорить Назар. – Много времени потратили на дорогу. Я ругал себя за это всеми печатными и непечатными выражениями. Врачи долго боролись за жизнь жены. Но… Увы… У Оли оказалось редко диагностируемое лекарственное поражение печени.

– Извините, что заставила вас снова окунуться в боль, – выдохнула я, вытирая нос. – Соболезную вашему горю…

– Благодарю, Муза. За поддержку. Думаю, вашему мужу нужно время на осознание ситуации, – проведя пальцами по уголкам глаз, с улыбкой произнес мужчина.

– Нет, Назар. Моему мужу мой малыш не нужен. У него скоро родится другой от молодой любовницы…

Вспоминая о своей последней фразе, смотрю на себя в зеркало.

Опять, как и вчера, передергиваю плечами и стряхиваю влагу с ресниц.

– Да уж, Муза, по мешкам под глазами очень хорошо видно, что ты ревела, – говорю своему отражению, вбивая крем от отёков и прикрепляя патчи.

Пока сушу и укладываю непослушные кудри, думаю, чем кормить гостя на завтрак.

Натянув на свое толстенькое тельце домашний брючный костюм с длинными верхом, выхожу из спальни и спускаюсь на первый этаж.

Распахнув раздвижную дверь между кухней и столовой, вижу генерала у рабочего стола. Мужчина стоит ко мне спиной и что-то увлечённо делает.

– Д-д-доброе утро, Назар! – тихо выдыхаю, любуясь его красивой подтянутой фигурой в спортивных штанах и футболке, плотно сидящий на торсе.

– Доброе утро, Муза!

Оборачивается в мою сторону Назар, улыбаясь мне во все свои идеально ровные тридцать два зуба и играя веселыми ямочками на щеках.

– Я тут немного решил похозяйничать без твоего разрешения. Завтрак уже готов…

Глава 25

– Муза Анатольевна-а-а, – слышу голос администратора Оли.

В ответ киваю головой, потому что занимаюсь достаточно сложной процедурой – перелечиванием зубного канала.

– Ага… Поняла. К вам посетитель по личному делу. Мужчина. Молодой. Пётр Орлов.

Киваю два раза, что означает: пусть подождёт.

– Поняла. Передам. Если будет ждать, то провожу к Катерине в приемную.

Снова киваю и продолжаю рассверливать канал.

Не имею привычки во время работы думать о постороннем, но сейчас снова возвращаюсь к событиям четырехдневной давности.

В вечер аварии, когда Назар привез меня домой. Понимая, что мужчина может быть голоден, я предложила ему вместе поужинать.

Сделать такой реверанс вежливости было несложно, потому что у меня всегда есть готовые блюда. Привычка готовить осталась со времен,