Теорема сводных - Вероника Фокс

Теодор сделал себе татуировку? Но когда? Неужели ночью?

Мотаю головой из стороны в сторону и иду к шкафу, чтобы переодеться. Белая блузка, поверх которой обычный темно-серый свитер. Темная гофрированная юбка, чуть выше колена и длинные темные гетры. Консультант в магазине сказала, что этот образ — отличный для здешних модниц. Ко всему прочему, добавлю образ вместимой сумкой-портфелем. В нее кладу документы, телефон и наушники. Даже не знаю, что меня ждет сегодня… Даже представлять этого не хочу! Собравшись с мыслями, выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. Мама уже встала и готовила завтрак: овсянка. Это мой любимый завтрак, который я ем уже достаточно давно.

— Доброе утро, — говорю ей, и медленно подхожу к стулу, свесив на спинку сумку.

— Доброе утро, — радостно отвечает мама. — Как спалось?

— Плохо…

Мама усмехается, но ничего не ответив, продолжает медленно помешивать кашу.

— Как настроение?

Подпираю рукой голову и бубню:

— Ужасное…

— Не кипятись с выводами, — по доброму говорит мама, — ты еще не была в институте.

— Наверное…

Остаток времени, мы провели молча. Овсянка не была вкусной. Не знаю, то ли из-за здешнего молока, то ли из-за хлопьев. Но я едва ли смогла ее съесть. Тем временем, уже спустился Теодор, который сел рядом со мной. На нем была футболка, поверх которой нараспашку надета рубашка в красную клетку. Кожаную куртку Теодор повесил на стул. Мы переглянулись с ними. Теодор выглядел отдохнувшим, в отличие от меня.

— Тео, что будешь завтракать?

— Овсянку, мэм, — с ехидностью сказал он. Мама заулыбалась в ответ и выдала этому засранку, порцию овсянки. Теодор спрыгнул со стула и подошел к настенному шкафчику, откуда вытащил сухофрукты. Добавив горсть в кашу, Тео начал завтракать. Тем временем, мама поставила кружку ароматного кофе, а следом, послышались шаги Вольфганга.

— Всем доброе утро! — с блаженством в голосе поздоровался мужчина. — Как спали?

— Хорошо, — ответил Тео.

И я в то же время сказала:

— Плохо.

Но, Вольфганг, как и мама, пропустили мои слова мимо ушей. Мне казалось, что меня специально игнорируют, чтобы я как можно проще перенесла этот переезд. Но я его не перенесу. По крайней мере, в ближайшем будущем.

— Сегодня твой первый день в вузе? — с задорностью спросил мужчина.

— Ну да…

— Волнуешься?

Чувству, как Тео смотрит на меня исподлобья. Этот холодный взгляд я не спутаю ни с кем-то другим!

— Немного, — сухо подмечаю и делаю глоток кофе.

— Ну ничего. Теодор тебя отвезет.

Сводный ничего не ответил, продолжая смаковать овсянку. Аж бесит, насколько он с удовольствием ест эту отвратительную кашу!

— Сим-карта у тебя есть. Вот наличные, — Вольфганг протягивает мне купюры, а я не знаю, что с ними делать. — На всякий случай, если ты захочешь сходить в кафе. Чуть позже, сделаем тебе карту и ты сможешь ей расплачиваться.

Нервно сглатываю слюну. Смотрю на маму, которая одобрительно кивает головой, в знак того, чтобы я брала деньги. Несмело беру купюры и сложив их вдвоем, убираю в сумочку.

— Ого! — восклицает мужчина, смотря на часы. — Тебе нельзя опаздывать!

Я не знаю, что и ответить ему. Чувствую себя неуютно, будто бы не в своей тарелки.

— Тео, иди прогрей машину.

— Я еще завтракаю, — с недоволсьтвием отвечает он, но Вольфганг настаивает на своем. Он отнимает от Тео тарелку с остатками каши, пока сводный удерживает ложку с овсянкой на весу.

— Прогрей машину, Теодор.

Тео демонстративно кладет ложку в рот, прожевывая кашу, а потом с треском возвращает ложку в тарелку. От звонкого звука падения ложки в тарелку — закладывает уши. На мгновение, я морщусь, пока Теодор берет вещи и выходит из кухни.

— Он привыкнет, — добавляет Вольфганг, будто бы, это правда. Но я вижу отношение Тео ко всему окружающему, в том числе, ко мне. И с фиг два он привыкнет к этому. — Он капризный ребенок. Не обращай внимание. — будто бы пытается успокоить меня Вольфганг, но от этих слов у меня мурашки по коже.

Услышав наставления о том, что мне нужно сделать в первую очередь, я выхожу из-за стола и направляюсь к гаражу. Оказывается, у них два гаража. И второй предназначен для Теодора и его машины. И второй гараж располагается слева от дома. Выйдя на улицу, слышу рв машины. Справа от меня, на дороже, припаркована Шевроле Импала черного цвета. В точности, как у Дина Винчестера из фильма Сверхъестественного. Сказать, что у меня отвалилась челюсть — ничего не сказать. Я обожаю сериал сверхъестественное. Обожаю самого актера Дженсен Эклс. А теперь… за этой крутой тачкой сидит Теодор, который меня — бесит! Медленно подхожу к машине и останавливаюсь около сиденья водителя. Теодор даже не смотря на меня указывает пальцем в сторону, чтобы я садилась в машину. Обхожу ее спереди и открыв дверь, усаживаюсь на сиденье, стараясь как можно аккуратнее прикрыть дверь. Но у меня это не получается. Дверь закрывается с такой силой, что я аж подпрыгиваю на месте. Перевожу взгляд на Тео, который смотрит на меня со злостью.

— По аккуратнее можешь быть с машиной?

— Прости, — пищу я.

— Пристегнись, — шипит он и кладет одну руку на руль, а вторую на коробку передач. Я быстро пристегиваюсь ремнем безопасности и поправляю юбку, которая задралась до неприличного места.

Теодор включает рок музыку и ничего не сказав, резко стартует с места.

Ехать до Университета минут сорок. Я, скорее всего, не выдержу столько ехать с Теодором рядом. Он ведет машину ровно и не слишком быстро, хотя дороги, совершенно, свободные. Как только выезжаем из городка, светофор переключается на красный свет, поэтому, Тео притормаживает. Мы сидим молча. Смотрю искоса на Теодора: левая жилистая рука сжимает руль, а правая лежит на ноге. Теодор спокоен, как удав, чего не скажешь обо мне. Мне то и дело хочется сесть поудобнее, поерзать на сиденье.

— Волнуешься?

Голос Теодора заставил меня вздрогнуть. Не хочу смотреть на названного сводного.

— Нет, с чего бы вдруг?

— Да у тебя на лице написано это, — с издевкой в голосе отвечает он.

Молчу в ответ. Ну а что мне ему сказать?

Теодор осматривает меня с ног до головы. Я вижу, что загорелся зеленый цвет, но Тео не реагирует. Сглатываю слюну и добавляю:

— Зеленый загорелся.

Теодор молча отводит взгляд и оставшуюся дорогу мы едем молча.

Когда въехали в город, то сразу же почувствовался ритм большого города. Было людно, и потихоньку собирались пробки. Теодор повернул на небольшую спальную улочку, где мы героически объехали пробку. Доехав до института,