Солнце мира богов. Том первый - Анна Цой

— Ты и ночь не переживёшь! — услышала я, однако на фоне, будто повторяя изгибы её рта при произнесении, раздалось совершенно другое, — тебе следует родить лорду дочь, — и после одинаковое для всех, — такую же впечатляющую.

Она менталист. Сильный, раз могла позволить себе подобные высказывания рядом с Виктором. И сразу же стало понятно, по какой причине все устранения соперниц проходили без последствий — она сидела в его голове, не вызывая подозрений.

— О, Цикл, почему я не узнала тебя лет двенадцать назад? — подалась немного вперед я, — мы бы с тобой точно подружились! Но сейчас… — я вытянула губы, оставляя в голове напоминание поставить на голову Вити-чички барьер от её воздействия.

Игра становилась интереснее.

— Эрик, сядь, — не оценил сыновьей заботы для мачехи глава, — Том, продолжай.

Оба они заняли свои места, причём, ближнее кресло с другой стороны занял именно Томлерих — я успела выучить имя наследника.

— Они угрожают нам эмбарго на всю древеси… это живые листья? — он сбился, воззрившись на меня.

Я кивнула, махнув листочками в воздухе и ответила с улыбкой:

— Здорово, правда⁈ Хочешь потрогать?

Эрик слева от него насупился сильнее. Бабусенька скрипнула зубами.

— Нет, благодарю, — беземоциональное, — вы двинутая, матушка. Так о чём я, — это — скрестившему руки на груди отцу, — если они введут запрет на экспорт, то мы останемся без рынка сбыта! Мы попросту…

— Они планирует закупать её у Варгов? — Виктор дал рукой знак слугам подавать ужин, — парадоксальная глупость — возить по морю то, что можно приобрести буквально под боком, — он хмыкнул и перевёл внимание на лупающую на него меня, — подслушивающая, у тебя есть ко мне вопрос?

Я открыла было рот, чтобы сообщить, что ему стоит поглядеть на то, как я устроилась, однако Эрик решил, что в секунду молчания он обязан продвинуть в массы свои идеи:

— Я хочу жениться! — он даже вскочил на ноги, чтобы выходило значительнее, — у неё… она… Элла могла бы…

— Не могла, — остановил его лорд, — и ограничь своё панибратское обращение к мачехе.

Осаженный парень скуксился, обречённо сел, не забыв пододвинуть кресло ближе к матери, и надул губы, уткнувшись в свою ещё пустую тарелку.

— Зачем так жестоко? — начала решать конфликт интересов я, — Эрик, не переживай, пара лет, и найдешь себе свою ненормальную жену. Уверяю тебя, это не так трудно! Сам потом будешь желать от неё отвязаться. О! Кушать несут, — обрадовалась я, однако почти сразу скисла.

Потому как передо мной образовалось блюдо с кучей красиво разложенных листиков, крохотным кусочком варёного мяса и снова горсткой чего-то травянистого.

— А можно мне сразу основное блюдо? — я нашла глазами слугу, который поставил передо мной закуску, — мне не принципиально — можно что угодно, только… существеннее.

Официант обернулся, поклонился и отвернулся обратно. А я просекла смысл горячего внимания ко моей персоне со стороны представителей рода Кери.

— Теперь мне стала понятной ваша семейная худоба, — я состроила просящую моську и подарила её Виктору, тянущему воду из бокала, — могу я попросить другое блюда?

Мужчина поджал губы.

— Нет, — поставил бокал на стол он.

— Какая радость, — выдавила эту самую эмоцию я, — в таком случае мне стоит отправиться в свою комнату.

Доедать оставшееся печенье, а через пару часов наведаться знакомиться со здешними поварами.

— Ты не отёсана, госпожа, — выделилась первая жена, — болтливость за столом осуждается. Так же, как и листья в причёске, и отсутствие этикета, и…

— Самовыражение с развитием критического мышления, — дополнила её речь я, ощущая, как она уже несколько минут пытается пробиться в мою голову, — вероятно всё перечисленное и в самом деле «осуждается», однако незаконное проникновение в сознание наказывается иным способом, — я хмыкнула и дёрнула бровью, глядя на неё из-под ресниц, — заключением, — томно, — или… обезглавливанием. Что тебе больше по душе, сладенькая Терра?

Её выражение менялось по ходу моей речи. На последней фразе оно приобрело брезгливость и плохо скрываемую злость.

— Прекратили, — холодно остановил наш диалог Виктор, — ужин должен происходить в молчании женщин.

Я опёрлась локтем на правую сторону, подавшись ближе к лорду. Перевоспитывать и только — кто ему такие патриархальные догмы в голову вложил? Неужели сам придумал, равно как и у леди Кери само в голове родилось отрицание нормальности людей с панталонами в горошек. Честное висталочье, я так и видела её однотонные серые корсетики рядом с пастельными однотонными платюшками.

Листик с тарелки отправился в мой рот. М-да, как и думала. Горькие. А мясо даже не приправленное — чистый садизм над моим языком.

— Нет, это невозможно есть! — отодвинула от себя блюдо, — приятнее будет даже… вот! — я оторвала от своего головного убора листик, — бораго! — отправила его в рот, — как огурчик, не иначе! — сунула кусок в рот опешившему Виктору, — ну вкуснее же! Не эта горькая пакость! М?

Лорд прожевал, осуждая меня всем, чем возможно было осуждать. Даже нос кренился куда-то вниз, выражая крайнюю степень пренебрежения.

— Поняла, — буркнула ему, — значит не буду больше делиться, — я оторвала ещё один листочек, положила его рядом с блюдом, аккуратно отрезала кусочек мяса и завернула в зелененький, воспринимая новое блюдо как салат, а себя — магистром поварского искусства.

— Можно мне? — неуверенно поглядывая на отца, спросил Эрик.

Отказывать ему я не стала. Сразу протянула растение и прошептала, будто бы это сделало меня незаметной перед самым лицом законотворческой стороны:

— Заверни как я, — улыбнулась ему.

— Элли, скрывающаяся, прекращай дебош, — не стерпел лорд.

Я закинула в рот предпоследний листок, заметила интерес мужчины к нему, и добродушно отдала ему последний, забыв о прошлых его словах.

— Дебош — это когда с дракой и шумом, золотой, а я только с болтовней, — спародировала его обращение прилагательными ко мне.

Он дёрнул уголками губ, внимательно глядя на меня, откинулся на спинку своего кресла и… я закашлялась. О! А я и забыла про болезнь. Она, кстати почти назрела, подгоняемая мной.

— Как тебе комната? — нахмурился он.

А я поняла, что это мой звёздный час, потому как леди Кери напряглась основательно и усилила нападки на мою голову троекратно.

— Помимо скорпионовой многоножки плюсов нет, — хмыкнула я, улыбнувшись струхнувшей Терре, сжавшей салатную вилку и начавшей пилить ножом истерзанную травку, — я уже дала ей имя и организовала комфортные условия. Полагаю, мы подружимся. Как и с леди Кери, да милая? Откуда, кстати, она взялась там?

Я сощурилась.

— Леди Кери? — усмехнулся Виктор, иронизируя надо мной.

— Многоножка, — улыбнулась ему в ответ я.

Мне даже показалось, что между нами что-то сверкнуло, пока мы выглядывали себя в глазах друг друга. Цветок-заколка мне, к слову, шёл.

— Так её мамуличка прошлой