Жажда любви - Элоиза Джеймс

– Полагаю, это сказано для того, чтобы унизить меня, – бросила Джемма. – Но позвольте напомнить, что женщинам не отводят ролей в этих грандиозных стратегических играх. Может, я и в шахматы играю потому, что мне не разрешают играть на настоящем поле.

– Как, должно быть, уныла ваша жизнь, если вы способны весь день обдумывать единственный ход, – медленно произнес герцог, глядя на доску. – Совсем неплохо. Обманчиво скромная позиция. У черных еще остался порох, но белые решительно наступают. Что ж, ваше мастерство действительно выросло, Джемма. Я принимаю ваше молчание за согласие.

– Вас никогда не интересовало мое мастерство! – безжалостно отрезала Джемма. – И я не собираюсь хвастаться им перед вами, тем более что вполне способна объективно его оценить.

– Но с кем вы играете? У вас есть горничная, которая знает правила?

– В Париже у меня были партнеры.

– Все мы слышали об этих партнерах, – бесстрастно заметил он. – Обычай играть с мужчиной в спальне за закрытыми дверями достиг этих берегов только в прошлом году.

– Как обидно! – воскликнула она. – А я-то надеялась раздразнить гусей, став законодательницей этой моды. Поскольку в Англии у меня нет партнера, я играю сама с собой.

– То есть делаете два хода в день?

– Когда я играю за партнера, становлюсь другим человеком.

– Насколько я понял, вы ведете наступление белыми на вражеского слона?

– К несчастью, я играю черными.

Он рассмеялся.

– Белые – это вы.

Смех мгновенно стих.

– Понятия не имел, что играю с вами, не говоря уже о том, чтобы выиграть.

– Жизнь полна приятных сюрпризов.

– Значит, это я осадил слона ладьей?

– Совершенно верно.

– Но почему вы позволяете мне выиграть?

– Вовсе нет. Вы честно заслужили победу и прекрасно играли. Потребовалось всего пять ходов.

– Должно быть, вы очень справедливы, чтобы так играть.

– Самое трудное – вовсе не справедливость, а попытки играть так, словно я – это вы.

– Потому что… – поднял брови герцог.

– Вы превосходный шахматист. Пусть уж лучше я буду играть вместо вас, чем это сделаете вы сами.

Бомонт отрывисто рассмеялся.

– Именно поэтому я так редко выигрываю у вас, – призналась Джемма.

– Так мы часто играем?

Она кивнула:

– Каждый раз, оставаясь без партнера, я обращаюсь к вам. Герцог поднял ладью:

– Значит, я нечто вроде промежуточной станции между партнерами?

– Похоже, вы путаете постельных партнеров с шахматными, – возразила Джемма. – Мужчины, увлекающиеся шахматами, как правило, ничего не стоят в постели. Для этих подвигов необходимо воображение совершенно иного рода.

– Опишите мое искусство… в шахматах.

– Вы наделены даром предвидения, способностью детализировать игру и отвагой. Ваш недостаток состоит в том, что вы недостаточно дерзновенны, но превосходно умеете перехитрить, загнать в угол и уничтожить противника.

Бомонт помолчал, но она увидела, что его глаза улыбаются.

– Думаю, мои оппоненты в палате лордов согласились бы с вами. Ну а вы? Как играете вы?

– Я более талантлива, но чаще ошибаюсь. Из последних четырех партий вы выиграли три. Боюсь, что мне по душе безоглядный риск.

– Как интересно, что, притворяясь мной, вы обуздываете собственную импульсивность!

– Но я не считаю себя импульсивной, – возразила Джемма. – Уверяю вас, что когда я выигрываю, каждый мой ход – само совершенство. И я выигрываю довольно часто, когда играю с кем-то, кроме вас. Месье Филидор – единственный, кто регулярно оказывается победителем. Но и я много раз у него выигрывала!

Она чувствовала его взгляд, но отказывалась поднять глаза.

– Насколько я понял, – сдавленно пробормотал он, словно что-то его душило, – у вас вовсе не было нужды возвращаться в Лондон. И вы оставили в Париже много всего, что было вам дорого.

– Верно.

– За это я благодарен вам, – нерешительно признался он.

– Это всего лишь мой долг.

– Признаюсь, мне совсем не хочется оставлять титул и поместье племяннику.

– Он все так же глуп?

– Носит настоящую гриву из фальшивых волос. Фальшивые зубы и… как он сам утверждает, велит делать специальные накладки в чулках, чтобы ноги казались стройнее. Словом, еще и фальшивые ноги.

– Я еще не готова к близости, которая приведет к появлению на свет наследника, – выдохнула Джемма, по-прежнему не глядя на мужа. – Я привыкла к наслаждению ради наслаждения. Да и не слишком обрадована перспективой тех неприятных ощущений, которые неизменно связаны с беременностью. Возможно, после окончания сезона мы сможем уехать в деревню.

– Как пожелаете, – с поклоном ответил муж.