Обретённое наследство - Лариса Шкатула

– Как, вы сказали, называется это судно? – спросила она у рыцаря, не в силах отвести глаз от подзорной трубы.

– Это галера, – любезно пояснил он. – Если ваш товарищ в схватке не погиб, то, возможно, он сейчас как раз сидит на веслах.

– Прикованный за ноги, – добавил вполголоса Жюстен, не отрывая взгляда от того, что сейчас происходило на море.

Между тем малое суденышко, приблизившееся к не слишком поворотливой, но огромной и многолюдной галере, что-то сообщило большому собрату. Наверное, прокричали или чего‑то потребовали, но на палубе большого корабля вдруг началось веселье.

Матросы в ярких разноцветных нарядах подпрыгивали, и скалили рты, и махали руками, и хватались за животы. Соня так увлеклась странным зрелищем, что пропустила момент, когда Жюстен подтащил к пушкам ядра, а рыцарь Арно де Мулен поднёс к запальнику горящий фитиль.

– Пли! – скомандовал он сам себе, и пушка выстрелила.

Ядро со свистом унеслось вперед, и совсем рядом с кормой «Эфенди» взметнулся огромный столб воды, большая часть которого плеснула на палубу, окатив стоявших на ней турок.

Веселье сразу стихло, сменившись растерянностью и даже испугом.

Зато веселились теперь на маленьком суденышке. Команды на «Хуаните» было немного. Соня видела всего четырех человек.

– Вот сорвиголова! – ругался между тем де Мулен, адресуясь к своему оруженосцу. – Ты говорил ему, чтобы не подходил близко к туркам?

– Говорил, – с досадой отозвался тот, – но разве Педро заставишь быть тихим и кротким?

– Хотя бы послушным, – покачал головой рыцарь. – Заряжай вторую пушку.

– Думаю, больше стрелять не понадобится, – отозвался Жюстен. – Кажется, наших пленников они решили отпустить.

Теперь Соня и сама это видела. «Хуанита» подошла почти вплотную к борту галеры, и вскоре по веревочному трапу стала спускаться женщина, держась за него одной рукой, – княжна узнала свою служанку, а немного погодя на трап ступил Шастейль, одетый в какие‑то грязные выгоревшие лохмотья. Надо же, а совсем недавно они думали, будто хуже и беднее одежды, которую напялили на него на «Святой Элизабет», не может быть.

Но притом – Соня видела это совершенно отчетливо – он опять прятал за пазуху бумаги, которые до того тщательно завернул, похоже, в чей-то головной платок.

Галера стала осторожно отходить в сторону, а потом вдруг помчалась прочь на всех парусах, вызвав веселый смех теперь уже де Мулена и его соратника.

Он повернул к Соне довольное лицо:

– Ну и как вы находите наши действия, мадемуазель Софи?

– Блестящими, – искренне отозвалась Соня.

– Не так ещё стары мальтийские рыцари. – Арно де Мулен потёр руки. – Мне кажется, мы с Жюстеном заслужили по чарочке доброго вина в компании русской княжны и её французских друзей. Ведь они французы, как я понял?

– Французы, – улыбнулась она.

– Грех говорить, но, не будь моя дорогая матушка дочерью купца, мне бы не досталось одно из беднейших командорств ордена, и мы могли бы на радостях закатить такой пир… Однако не стоит жаловаться, не так ли, мой добрый друг? – Он положил руку на плечо Жюстена. – Тебя судьба обделила ещё больше.

– Судьба наградила меня, – горячо откликнулся тот, – послав командиром благороднейшего человека на свете. Я счастлив вам служить.

Соня посмотрела на их растроганные лица, но всё же сочла нужным спросить:

– Мы возвращаемся тем же путем?

– Нет, дорогая мадемуазель, мы пойдем по тропинке, которая ведет в ту скромную бухточку, где уже через несколько мгновений вы сможете прижать к груди своих дорогих друзей.