Увидеть звезды - Линда Гиллард

— Да. И запоминаю сумму. Понимаешь, это мои ориентиры, числа, зазубренные в определенном порядке. Сколько шагов от одного предмета до другого.

Кейр в ответ молчит.

— Что такое? Почему я опять слышу молчание?

— Это я думаю. Наверно, слепому ребенку очень трудно жить. Когда целиком и полностью зависишь от… мм… трюков памяти, от эфемерных цепочек из чисел. Трудно оставаться непринужденным, во что-то играть, в общем, быть ребенком.

— Постоянно грохаешься, постоянно в синяках и ссадинах. Но это казалось вполне нормальным. Училась я в специнтернате. Остальные дети тоже были слепыми. Мы все были в одной лодке. Ну а где сейчас мы с тобой?

— В гостиной. Справа от тебя лестница, ведущая в спальную зону. Над гостиной нависает нечто вроде огромного балкона, частично открытого, но есть защитные поручни, примерно на уровне пояса. Я сейчас тебя туда свожу. Ну а здесь, внизу… так-так… у окна мой письменный стол, у печки кресло — с ними ты уже знакома. У дальней стены диван, на нем я буду спать.

— Диван-кровать?

— Нет, но он большой и удобный. Он с раскладными подлокотниками, помещаюсь нормально.

— Я могла бы спать на нем. Это безопаснее, мне тогда не придется идти по лестнице.

— Знаешь, я думал об этом. Выбирать, конечно, тебе, но тут ведь ни стен, ни двери, ванная крошечная, в ней невозможно переодеться. Я подумал, что в спальне тебе будет уютней. Но решай сама.

— Надо же, ты все учел. Наверное, наверху действительно лучше.

— И там теплее ночью. Ну что, пойдем осваивать лестницу? Двигайся за мной. Слева перила. Тут десять ступеней, просто досочки, осторожнее.

Они поднялись в спальню. Кейр проводил Марианну на середину комнаты, а сам отошел к краю, где начиналась лестница.

— Я стою рядом с верхней ступенькой, так что не бойся, не упадешь. А ты сейчас в середине комнаты, во весь рост можно выпрямиться только там. Подними руки вверх, потолок скошенный, чувствуешь? Кровать двуспальная, еще не застелена. Под окном столик и кресло, кстати, на крыше есть окно, без занавесок. Рядом с кроватью комод. Вот, я снимаю с него всякую ерунду, ставь что тебе нужно. На стене напротив кровати полки с корзинами, там одежда и кое-какой хлам. Ну вот и все. Не так уж много. И вообще гораздо интереснее снаружи, чем в доме. Но один важный момент. Электричества нет, поэтому я пользуюсь керосиновыми лампами.

— Кейр, мне же не нужен свет!

— Знаю, но керосиновые лампы — это еще одна зона риска. Ты должна знать, где они стоят и зажжены ли они. Я еще и поэтому рассудил, что тебе проще будет наверху. Спокойнее.

— Но мне кажется, я бы почувствовала, горит лампа или нет, по теплу. И по запаху керосина.

— Вот и я подумал о том же. Уверен, с лампами проблем не будет. Хуже было бы, если бы на полу болтались всякие провода. Как там твой стакан?

— Пустой.

— Ай-ай-ай, непростительная оплошность со стороны хозяина. Ну что, спустимся вниз, или принести тебе виски сюда, пока ты распаковываешь вещи? Чем-нибудь помочь?

— Нет, только мне нужно место для одежды. Ящик или корзина, в общем, какая-то емкость, вещей не так уж много.

Она услышала, как он выдвинул ящик комода, стал выгребать оттуда вещи и куда-то их сваливать.

— Верхний ящик комода, прошу. Вешалки нужны?

— Нет. А есть какой-нибудь крючок? Халат повесить, чтобы его легче было найти.

— Это запросто. В стене над кроватью есть крючок, только фотографию снимем… — Он направил ее пальцы к крючку. — Вот он, чувствуешь? Сюда повесишь.

— Что за фотография?

— Почему ты спрашиваешь?

— Ну как почему, ты устроил мне экскурсию по дому, а о нем ничего не рассказал. Какие тут книги, фотографии, памятные вещицы. Ты показал мне скелет. А мне интересно, каковы были его плоть и кровь, то есть люди.

— И что же ты хочешь узнать?

— Про твои книжки. Какая появилась самой первой?

Кейр не задумываясь отчеканил:

— Про птиц. Справочник. Бабушка подарила, в семь лет.

— А из последних?

— Ну… — Он озадаченно вздохнул. — Пожалуй… «Месть Геи» Джеймса Лавлока.

— Это научная фантастика?

— К сожалению, нет. Он предсказывает глобальное потепление. Нас ожидают страшные последствия. Еще виски? Если не хочешь, не надо. Я и один с удовольствием тяпну еще.

— А самая любимая твоя книга? Если бы тебя должны были отправить в тюрьму, в одиночную камеру, какую бы захватил?

— Ну ты и шутница… «Уолден, или Жизнь в лесу» Генри Торо. Или… может быть, томик стихов.

— Чьих?

— Нормана Маккейга.

— Каких именно?

Он снова вздохнул:

— «Звонок другу» можно сделать?

— И все же, Кейр?

— «Избранные стихотворения». Их можно надолго растянуть.

— Спасибо! Теперь я кое-что о тебе знаю.

— Чего не знала раньше?

— Раньше я знала только то, что ты сам о себе говорил. А теперь я получила более полное представление о вашей персоне. Кстати, что на той фотографии, которую ты снял с крючка?

— Мое семейство. Старое фото, сделано здесь, в этом доме. В семьдесят каком-то.

— И сколько тебе там?

— Одиннадцать или двенадцать.

— А кто там еще?

— Моя бабушка. Мои родители. Мои брат и сестра. И мой пес.

— Родители. Они приехали сюда из Харриса, и им посчастливилось умереть в собственных постелях?

— Верно. У тебя хорошая память.

— Ведь ты же произвел на меня тогда незабываемое впечатление.

— Правда?

Проигнорировав его вопрос, она продолжила:

— Но это ведь не твой дом? Он совсем маленький. В смысле, не дом твоих родителей?

— В нем жили дедушка с бабушкой. Но мы часто у них гостили. Моя мама родилась на Скае. А замуж вышла за уроженца Харриса, папа был школьным учителем. Но ей всегда хотелось вернуться на Скай.

— Представляю, как здорово тебе тут жилось. И в детстве, и когда повзрослел.

— Это правда. Дед и бабушка дом оставили маме. Она хотела продать эту землю, под застройку. Но мне хотелось все сохранить, и я сам купил дом у родителей.

— Тебе он так дорог? Или эта земля?

— Земля.

— Зачем она тебе?

— Это обсудим завтра, когда я проведу тебя по окрестностям. Надо бы поесть. Как ты насчет омлета?

— Отлично. Но можно и подождать. Я еще не очень голодная.

— А за второй порцией виски спустишься?