Фальшивая жена. Любовь в залог - Лила Каттен

– Мам, в чем дело? – спрашиваю ее, бегающую по нашему большому дому.

Одежда летит во все стороны. Что-то остается лежать на вычищенном до блеска паркете, что-то падает в чемодан, лежащий на полу и явно царапающий его. Впервые маму это не заботит.

– Самар, скорее, дочка. Собирай свои вещи. Бери все самое необходимое. Документы уже у меня. Поэтому минимум, слышишь? Купим остальное по приезду.

Из-за того, что она нервно и часто дышит я мало понимаю ее слова, но на просьбу успокоиться она лишь отмахивается и поторапливает меня.

– Мам, я не понимаю. Что произошло? Мы переезжаем?

Последний наш переезд был почти таким же, но я тогда была маленькой и мало помню, с чем все это связано. Сейчас, учитывая, что я знаю в каких кругах вращается мой отец и близкие родственники, какой наш мир на самом деле, несложно догадаться к чему и спешка и прочее.

– Уезжаем насовсем. Может нет, я пока не знаю. Так велел отец. Поэтому шевелись, прошу.

На последних словах ее голос становится взвинченным, поэтому я скидываю небольшой рюкзак после прогулки и ступаю к себе.

Все умещается в маленький пластиковый чемодан, но я даже закрыть его не успеваю, потому что появляется папа и командует выходить.

– Пап, что случилось? – задаю вопрос уже сидя в машине.

Он нервный до того, что весь вспотел и его руки дрожат, держа руль. Он постоянно смотрит в зеркала и по сторонам.

– Молчи, Самар, – произносит с угрозой, и я тут же «проглатываю» свой язык, чтобы не раздражать и не злить его.

Едем безумно долго. В пути мы два раза пересаживаемся в другие авто уже не такие, к которым привык отец. Более дешевые и старые. Но не это меня волнует, а то, что мы реально далеко уехали от дома. А значит, он остался в прошлом. Туда мы не вернемся вновь.

Только на вторые сутки без нормального сна и отдыха, мы останавливаемся, кажется, в пригороде столицы, впрочем, может быть я ошибаюсь. Нас встречает какой-то мужчина и ведет в маленький выбеленный дом, чуть покосившийся от времени. Кругом стоят такие же, за хлипкими серыми заборами.

Мы не разговариваем с мамой ни с кем из тех, кого мимолетно замечаем по пути ко входу в него. Оказываемся внутри и только тогда немного выдыхаем, хотя понятно, что это лишь начало.

Здесь три комнаты помимо кухни. Они все крошечные, но меня мало заботит уют. Я думаю о том, что с нашими деньгами, мы поселились в этой деревне. Значит мы скрываемся, а это уже совсем другой разговор. В таком подполье можно жить годами, если не знать, насколько большая над нами угроза.

Мама останавливается у окна и аккуратно выглядывает из-за неплотной шторки, которая еле закрывает его. Потом садится на старое кресло и вздыхает.

– Может скажешь, что произошло? От кого мы бежали?

– Самар, вот не до тебя сейчас. Отец злой, не видишь? Ты еще со своими вопросами. Главное, что мы теперь далеко. Если уехали, значит была опасность для жизни.

– Я просто спросила. Мне страшно и я…

– Страшно, – с насмешкой смотрит, но стресс потихоньку спадает и она, кажется, успокаивается. – И мне страшно, дочка. Если сейчас отцу удастся договориться, то мы переедем в город.

– Хорошо.

– Займи ту маленькую комнату со шторой на дверном проеме. В соседней есть дверь и кровать больше, мы туда с отцом поселимся. Сильно не распаковывай вещи кто знает надолго ли мы здесь. Ложись поспи.

– Ладно, – беру свои вещи и ступаю в указанную сторону.

Переодеваюсь быстро в футболку и штаны, сняв длинное платье, в котором так и осталась после прогулки, зашторив вход в спальню и сразу укладываюсь в постель заправив простыню и наволочку. Сейчас такая жара, что даже одеяло не нужно.

Молниеносно засыпаю, отдаваясь спокойному сну и просыпаюсь только утром.

Выхожу из комнаты и сразу попадаю на кухню.

– Доброе утро. Голодна?

Мама раскладывает приготовленные оладьи в две тарелки и ставит на стол сваренный кофе.

– Доброе, мам. А папа где? – оглядываюсь и не вижу даже его обуви.

– Уже уехал, около часа назад.

– Спасибо, – благодарю за заботу и принимаюсь за завтрак.

Кое-какие удобства тут все же присутствуют. Поэтому я сначала мою посуду, а после принимаю более чем нужно прохладный душ и кутаюсь в теплую кофту.

– Нам теперь просто ждать?

– Пока что да. И на улицу лучше не выходить без надобности.

– Хорошо.

Уже через пару дней все начало действовать на нервы. Совершенно нечем было заняться. Ни телефона, ни книг. Обстановка постоянно была напрягающей и в следствие каждый шорох воспринимался угрозой.

За окном пара мужчин из охраны, которых я раньше не видела у нас дома. Видимо их наняли уже тут на месте.

Отрезвляло присутствие отца по вечерам. В это время приходилось думать уже не об опасности, а о том, чтобы не раздражать его. Находиться рядом с ним и быть расслабленной никогда не выходило, даже в мирные времена. Он жесткий и требовательный. Не терпит пререканий и лишних слов. Потому и отношения наши с ним далеки от нормальных. Скорее натянутые. Не знаю, как маме удается порой искать с ним компромиссы, которые все же редки, но случаются.

Криминальный мир чеканит людей под себя и мало кому удается остаться прежним. Порой, люди просто забывают, что значит быть другим. А если ты рожден в нем, другого себя ты вообще никогда не узнаешь.

– Скоро все решится. Я вышел на связь с нужными людьми, – услышала еще через пару дней разговор родителей.

– Это хорошо.

– Хорошо. Главное, чтобы не сорвалось.

– Я в тебя верю.

В итоге мы собирали вновь вещи и на черный внедорожниках, уже более привычных нам, переезжали в большой и красивый особняк.

«Видимо не сорвалось».

– Алия, Самар, – позвал нас отец оторвав от приготовления обеда.

Мы уже неделю обживались на новом месте. Папа сказал, что теперь это наш дом. Вот мы и пытались сделать его своим обставляя по нашему желанию. Только декорации могут изменить стены, но не атмосферу.

Здесь все было чужим. Неопределенность лишала по-прежнему покоя. Но говорить об этом кому-то не было смысла, ведь это никак не поможет и ничего не изменит.

– Завтра поезжайте с охраной по магазинам. Купите все необходимое, что не взяли с собой из того дома. Все поняли?

– Да, – ответили обе в голос.

– Хорошо. Самар иди дальше готовь, Алия останься.

– Да, папа.

Быстро убежала на кухню, чтобы не нагнетать, но сердце чувствовало неладное. Я чувствовала,