Приятные мелочи - Трейси Келлехер

Парад выпускников и студентов университета начался, как обычно, в десять утра. Бывшие и нынешние его питомцы должны были проследовать по главной улице, как раз мимо магазина Евы. По этому случаю она удобно устроилась в плетеном кресле с большой чашкой кофе в руках. Это Арти сбегал в кофейню, чтобы побаловать сестру прекрасным напитком. Все-таки наличие братьев — удобная вещь, хотя иногда разрушает твою сексуальную жизнь.

Ева чувствовала себя восхитительно: солнышко пригревало, аромат кофе щекотал ноздри, стекло в витрину наконец вставили. Молодая женщина прикрыла глаза и слушала комментарии Мелоди по поводу парада. Она положила ногу на ногу и подумала, что, возможно, ей следует сделать педикюр и покрасить ногти в какой-нибудь ядовитый цвет.

— Спасибо за приглашение, сестричка, — послышался голос Арти.

— Я тебя не приглашала. — В ее голосе не было злости, но она не могла забыть вчерашний уход Картера, его пружинистую походку, сексуальный вид. В его прощальном взгляде были желание и неутоленная страсть.

Ева сделала еще один глоток, хотя кофе — не лучшее средство для успокоения, и сосредоточила внимание на одиноком старичке — выпускнике 1931 года, проезжавшем мимо в машине для гольфа. Процессия шла в хронологическом порядке и должна была завершаться студентами, получавшими дипломы в понедельник.

— Судья Йоргенсен — старейший выпускник университета, — серьезно сообщила Мелоди.

Размахивая своей палкой, он походил на сказочного эльфа, правда несколько усохшего. На нем была спортивная хлопковая куртка с фирменным знаком Грантэма на нагрудном кармане; когда-то ярко-красная, она теперь поблекла и выцвела.

— Его пиджак — настоящая реликвия. — Ева поправила очки и перевела взгляд на группы, следующие одна за другой.

— Как подбирается одежда? — спросил Арти у Мелоди, когда прошел выпуск 40-го года. — Они выглядят просто отвратительно. — Его ужас усилился, когда пошла следующая группа в соломенных шляпках с развевающимися красными лентами и в малиновых костюмах гондольеров.

— Причудливо, правда? — улыбнулась Мелоди. — Каждый выпуск выбирает себе форму для парада — дух солидарности.

— Или скрытые от налогов доходы, помноженные на дурной вкус, — едко добавила Ева.

Ее брови поползли вверх, когда среди выпускников 43-го года она увидела Битси и Линн Баттерфилд. Маленький сын Линн держал бабушку за руку, к пуговице его курточки был привязан красный шарик. Отравленная духом солидарности, Битси повязала на голову красный бант. Она разговаривала с Лайонелом Хаверсмитом, который, заметив Еву, весело помахал ей рукой. Мужчина мог бы претендовать на звание дипломата, впрочем, он и так когда-то занимал эту должность в Испании.

В знак приветствия Ева подняла чашку. Линн тоже помахала рукой и засмеялась. Битси поджала губы и быстро отвернулась к Лайонелу.

— Почему они здесь? — спросила Ева.

— Семьи выпускников могут маршировать тоже, — пояснила Мелоди.

Видимо, это был выпуск Лайонела и мужа Битси.

— Твои друзья, Ева? — заинтересовался Арти.

— Ты имеешь в виду старого джентльмена?

— Нет, красивую женщину с ребенком. У нее отличные бицепсы.

Ева посмотрела на удаляющуюся фигуру Линн.

— О да, она героиня этого городка.

— Правда? — Арти глядел ей вслед. Линн на секунду повернулась, ее волосы развевались. — Замужем?

— Разведена. — Ева внимательно посмотрела на него. — Заинтересовался?