Приятные мелочи - Трейси Келлехер

Если бы не отсутствие этих красных трусиков-шортиков, Ева не знала бы никаких проблем. Взять хотя бы мужчину, стоящего сейчас перед ней.

— Итак, вы утверждаете, что они были здесь? — Детектив Картер Моран указал на место соединения ног манекена, затем резко опустил руку. — Я имею в виду, тут.

— Да, именно тут, — кивнула Ева и тяжело вздохнула.

Почему мужчины, когда речь заходит о дамском белье, подразделяются на две категории? Первые — хихикающие развратники, легко говорящие о тех «милых штучках, которые носят женщины» и с удовольствием их покупающие, и вторые — смущающиеся типы с выступающими над верхней губой каплями пота и остекленелым взглядом, которые, в отличие от первых, едва могут вымолвить слово, касающееся дамского белья.

Детектив Моран как раз балансировал между этими двумя категориями. Он смотрел на манекен, выставленный в витрине, и потирал подбородок. Кстати, весьма милый подбородок.

— Я пытаюсь отнестись к делу хладнокровно удержаться от нетактичных высказываний и не распускать слюни от восторга, что, я уверен, явилось бы оскорблением ваших чувств, а для моего хрупкого мужского «эго» стало бы просто убийственным.

Боже, а у детектива есть чувства юмора. Вот так сюрприз. По крайней мере, за свою тридцатилетнюю жизнь Ева такого еще не встречала.

Под два метра ростом, широкоплечий, детектив выглядел внушительно. Темно-серый костюм сидел на нем как влитой, а его стоимость явно превышала зарплату полицейского. Достаточно взглянуть на брюки, которые подчеркивали крепкие мускулистые бедра. Так, кажется, она отвлеклась.

— Нетипичная кража, не так ли? — Ева скрестила руки на груди. Она владела «Приятными мелочами», единственным в городе магазинчиком дамского белья. По соседству располагались брокерская кон гора, книжная лавка, магазин модной одежды и несколько кафе.

— Полностью с вами согласен. Угон горных велосипедов, кражи кошельков — более обычные дела. Случается, стянут часы «Ролекс» из ювелирного. — Моран быстро взглянул на ее тонкое запястье.

— Предпочитаю иную марку, — бросила Ева. — И цена хорошая, и товар безупречен.

— Понимаю, что вы называете безупречным товаром. — Проницательные глаза смотрели прямо на нее.

Картер провел рукой по волосам, и Ева заметила, что они влажные. Одиннадцать часов утра — немного поздновато для душа. Правда, чистоплотность высоко ценилась в крошечных городках наподобие Грантэма.

Конечно, если говорить о престиже, вряд ли Грантэм воспринимал себя как маленький городок. «Альма-матер» элитного студенчества, красивейший островок в Нью-Джерси, известный своей колониальной архитектурой, взмывающими ввысь ценами на недвижимое имущество и высокими баллами при сдаче экзаменов. Машины «вольво» стояли в Грантэме на четко очерченных стоянках, а азалии и магнолии радовали глаз именно теми тонами, которые выбрало общественное мнение.

Сейчас было начало июня, и воздух, пропитанный летней влагой, обещал скорое наступление жары.

— Очень необычно сообщать в рапорте о… как вы называете все эти пропавшие вещицы? — Детектив Моран кивнул в направлении манекена и посмотрел на Еву.

Девушка обратила внимание на темно-каштановый цвет его волос с рыжеватым отливом. Высокий лоб говорил о том, что этот мужчина не лишен ума, а его экзотические зеленые глаза поразили девушку в самое сердце.

— Простите, как они называются? — Картер прервал ее наблюдения и снова указал на манекен.

— Они называются трусики-шортики, по крайней мере так они назывались несколько минут назад. — Ева посмотрела на его руку и почему-то с облегчением заметила отсутствие обручального кольца.

Детектив, проследив за ее взглядом, подтвердил:

— Именно так. — Он слегка улыбнулся. — Так когда вы обнаружили пропажу?

— Моя помощница Мелоди заметила, что они исчезли, и сразу сообщила мне. Я в это время обслуживала молодую женщину, которая покупала белье для медового месяца. Она приобрела маленькие трусики из тонких шелковых ремешков, если быть точной.

— Ремешков? — Полицейский нахмурился.

— Женщины носят это. Очень, кстати, милая штуковина, к тому же, если одежда обтягивающая, их не видно.

— Эй, я достаточно опытен, когда дело касается женщин, — улыбнулся Моран.

— Правда?

— Правда.

Какое-то мгновение они молча изучали друг друга. Наконец Ева спросила:

— А не хотелось бы вам узнать их цвет?

— Конечно, но только для приобретения еще большего опыта.

— В принципе эти трусики были темно-синего цвета.

— Вот как?

— Почти черного. Кстати, очень популярная модель у сегодняшних невест.

— Неужели? — В его глазах плясали смешинки.

— И у их мужей… — Ева вздернула вверх подбородок и постаралась посмотреть на него сверху вниз. Что было практически невозможно при ее росте в сто шестьдесят сантиметров.

— Конечно, могу себе представить, — глубокомысленно вздохнул детектив.

— Можете представить? — Ева склонила голову.

Прежде чем ответить, Моран медленно оглядел ее. Густые черные волосы до плеч, красивый римский нос, персиковая кожа и нежные губы. Его взгляд задержался на шее.

— Удивляетесь тому, что у меня есть воображение?

Ева с усилием сглотнула. Интересно, осталась ли еще на ее губах помада? Она поправила волосы и ровно произнесла:

— Я уверена в вашем профессионализме. Вам приходилось сталкиваться с самыми непредсказуемыми ситуациями, результатом чего явилось хорошее воображение.

— Итак, почему бы вам не рассказать мне подробнее о пропавшем предмете одежды?

— Предмет одежды, о котором мы с вами говорим, — учительским тоном заметила Ева, — это короткие шортики — ну, вы знаете, такие свободные трусики. Детектив Моран…

— Картер, — с улыбкой прервал он, и на его щеке появилась привлекательная ямочка. — У нас очень маленький городок, и людям нравится думать, что здесь все друг друга знают.

— Хорошо, Картер. Так или иначе, но мы столкнулись с обычной кражей. Подарить вору одну пару — невелика потеря, но они в третий раз исчезают с витрины.

— Должно быть, виновата популярность модели, — предположил Моран.

— Думаю, вам бы хотелось взглянуть самому. — И Ева гордо прошествовала между сексуальными пеньюарами и ночными сорочками в маленькую комнату, служившую складом.

Три стола были завалены нижним бельем. Вдоль стены, как на гигантской удочке с крючками, висели бюстгальтеры всевозможных форм и размеров. Стены и пол были выкрашены в розовый цвет. Во всем чувствовалось женское начало.