Гонки на выживание - Хилари Норман

В понедельник у него был выходной: ресторан не работал. В свой выходной Даниэль, если он не был занят сочинением рецептов, чтением или посещением книжного магазина на улице Симплон, позволял себе роскошь включить радио и предаться мечтам и воспоминаниям. Он проснулся поздно, принял душ, убедился, что день стоит прекрасный, после чего снова растянулся на постели и уснул.

Он не знал, сколько времени прошло – всего несколько минут или час, – когда раздался стук в дверь. Даниэль встал, накинул на себя халат и открыл дверь.

– Привет, Даниэль. – На пороге стояла Натали. Она гладко зачесала назад и собрала на затылке волосы, отчего ее острые черты, несколько смягченные нежной округлостью щек, проступили особенно отчетливо. – Если у тебя нет других занятий, – сказала она вежливо, – я была бы счастлива пригласить тебя на пикник.

Наступила неловкая пауза. Натали изучала его с неподдельным интересом. Он и в самом деле показался ей весьма привлекательным парнем: конечно, его нельзя было назвать красавцем, но тело у него было стройным и сильным, а тонкое лицо с большими грустными карими глазами очень привлекательным…

– Итак? – спросила она. – Ты идешь?

– Да, – сказал он, не раздумывая. – Куда пойдем, на берег или в парк? Берег ближе.

– Я предпочитаю более уединенное место.

– Тогда в парк.

Они направились в парк и устроились под деревом, неподалеку от воды. Жареные куриные ножки, салат с помидорами и свежеиспеченный хлеб они запивали красным вином.

– Я думал, ты не пьешь вина, – заметил Даниэль.

– Иногда пью, – ответила она уклончиво.

Даниэлю показалось, что с ним происходит что-то странное. Вино, подумал он, солнце, свежий воздух и Натали, такая соблазнительная и красивая, кружат ему голову, ускоряют ток крови в жилах.

– Как ты думаешь, сколько мне лет? – вдруг спросила она.

– Семнадцать, – ответил он.

– А тебе сколько?

– Восемнадцать, – решительно сказал Даниэль.

– В самом деле? – Натали скептически подняла бровь.

Она подвинулась ближе, и сердце Даниэля забилось еще чаще. Натали протянула руку и взъерошила ему волосы. Простой дружеский жест. Нейтральный, лишенный чувственной подоплеки. «Четырнадцать, не больше, – решила она. – Совсем еще ребенок».

– Ты когда-нибудь целовался с девушкой? – спросила она тихо.

Но не успел он ответить, как ее рука опустилась ему на шею, указательный палец с длинным ярко-красным ногтем пополз вниз. Даниэль с ужасом почувствовал, как его пенис твердеет у него в штанах. «Черт! – подумал он в панике. – Она заметит!» Натали между тем еще глубже засунула руку ему под рубашку, нащупала один из сосков и начала теребить его двумя пальцами, играть с ним, пока не почувствовала, что Даниэль задрожал всем телом.

– Хочешь поцеловать меня, Даниэль?

Не дожидаясь ответа, она придвинулась вплотную и нежно прильнула губами к его губам. Он сидел не шелохнувшись. Натали слегка отстранилась, облизнулась, как кошка, потом снова придвинулась к нему и коснулась его губ кончиком языка. Они раскрылись ей навстречу, она впилась в них поцелуем, просунула язык ему в рот и опять отстранилась. Даниэль протянул руку и привлек ее к себе. Ему хотелось еще и еще…

– Нет. – Натали оттолкнула его и откинулась на локтях, улыбаясь ему. – Скверный мальчишка. Ты должен лежать смирно. Я сама все буду делать.

Даниэль мучительно ощущал собственное возбуждение, на лбу у него выступила россыпь пота.

– Хороший мальчик, – заворковала Натали. – Теперь ложись на спину, вот так.

Его охватила паника.

– А вдруг кто-нибудь подойдет? Это общественный парк…

– Хочешь перестать, Даниэль? – как ни в чем не бывало спросила Натали, легким, дразнящим жестом положив руку ему на грудь.

Он лишь покачал готовой, не в силах говорить. Она скользнула еще ближе, теперь их бедра соприкасались. Потом она наклонила голову и поцеловала его в мочку уха, щекоча ее языком. Он застонал, а Натали улыбнулась, ее светло-карие глаза потемнели. Она снова сунула руку ему под рубашку, забралась еще глубже, скользя по его груди и постепенно продвигаясь все ниже и ниже. Свободной рукой Натали принялась расстегивать брючный ремень. Его возбуждение стало невыносимым, Даниэль попытался помочь ей, но она оттолкнула его руку.

– Не двигайся, – пригрозила она, – а то я перестану.

Она расстегнула ширинку и схватила его сквозь трусы, осторожно, но крепко. Он застонал и стиснул кулаки, заколотил ими по земле.

– Вот так, – прошептала Натали ему на ухо, – вот так, мой мальчик, теперь ты начинаешь понимать, что к чему. Лежи смирно, не смей двигаться…

И вот тогда ему захотелось ее наказать. Это чувство накатывало на него волнами. Ему хотелось схватить ее многоопытные руки, прижать ее к земле и начать целовать ее так же, как она целовала его. Она дразнила и мучила его, пыталась его сломать… Ладно, он ей еще покажет, он дождется своей очереди, а потом покажет ей, как быстро умеет усваивать уроки…

Она еще раз стиснула его и вдруг безо всякого предупреждения разжала руку, оставив его обнаженным и уязвимым, вытащила вторую руку из-под рубашки и откатилась в сторону.

– Ну вот, – сказала Натали с невинным видом. – Первый урок окончен.

Даниэль лишился дара речи. Как она могла так с ним поступить? Это было невозможно, невыносимо! Может, она в конце концов решила, что он слишком юн? Он не мог этого вынести…

– Не волнуйся, дорогой, – сказала она, нежно улыбаясь ему. – Следующий урок начнется через час. В твоей комнате.

У Даниэля не осталось никаких сомнений: это было самое восхитительное, самое мучительно-сладкое и волнующее ощущение на свете.

– Раздевайся, – скомандовала Натали, как только они добрались до его комнаты.

Она сидела на краю кровати, выпрямившись и строго глядя на него, как учительница на ученика, а он, смущенный, робкий и неловкий, не знал, зачем ему раздеваться, если она все равно раздевала его глазами и, казалось, видела насквозь.

И все-таки он безропотно повиновался.

– Сядь на кровать, – приказала Натали, – и смотри на меня.

Она раздевалась нарочито медленно, а Даниэль следил за ней зачарованным взглядом. Какое грациозное тело, какое соблазнительное и сладострастное! Она как будто вытекала из своих одежд и вот наконец осталась перед ним совершенно обнаженная. Ее кожа напоминала цельные сливки, он не мог оторвать глаз от ее грудей, от заостренных розовых сосков.

– Теперь ложись. – Натали опустилась на колени на постели рядом с ним. – Подвинься немного.

Он молча повиновался. Желание наказать ее, сквитаться за пережитое в парке улетучилось, осталось только восхищение.