Влюбиться в дьявола - Элизабет Хойт

Беатриса склонилась над небольшим молитвенником, аккуратно отсоединив обложку. Когда ее руки были заняты работой, ей было легче привести в порядок свои мысли. После того как Генри была оказана помощь, а лорда Хоупа опять вернули в его спальню, она успокоила слуг и отослала их заниматься прежней работой. Когда в доме был наведен порядок, Беатриса удалилась к себе, чтобы в тишине обдумать произошедшее.

Не успев еще как следует разобраться в своих мыслях и ничего не решив, она вдруг услышала, как в дверь постучали. Вздохнув и подняв голову, она очнулась от своих дум.

— Беатриса? — послышался голос дядюшки Реджи. Она удивилась: он никогда не поднимался наверх, — но сегодня день вообще выдался богатым на сюрпризы и странные поступки. Она отложила молитвенник на рабочий столик и встала, чтобы открыть двери. — Мне хотелось убедиться, что с вами все в порядке, моя дорогая, — сказал дядюшка, рассеянно оглядывая комнату. Беатрисе стало совестно. Как она могла не обсудить все с ним?! Увлекшись своими мыслями, она совсем упустила это из виду.

— Со мной все в порядке, ни одной царапины. А как вы? Как ваше самочувствие?

— Такого старого закаленного ветерана, как я, не так легко обидеть или напугать, — проворчал он. — Конечно, не все прошло гладко, этот бандит слегка стукнул меня головой о стену.

Дядя из-под кустистых седых бровей бросил на нее испытующий взгляд. Беатриса нахмурилась:

— Он вас обидел? Но зачем?

— Чертова наглость, если хотите знать! — горячо воскликнул дядя. — Он нес бред о каких-то индейцах в лесах. Начал отдавать распоряжения слугам, а мне велел убираться прочь. Думаю, что он все-таки спятил.

— Но он спас меня, — заметила Беатриса, глядя на кончики своих туфель. Как раз перед приходом дяди она размышляла о том, в каком состоянии находится рассудок лорда Хоупа. Дядя Реджи прервал нить ее размышлений. — Возможно, его ошеломила внезапность нападения. Возможно, говоря об индейцах, он излишне переволновался.

— Или просто сошел с ума, — глядя на нее, — мягким внушительным тоном заметил дядя. — Да, он спас вам жизнь. Не считайте меня неблагодарным. Ведь я видел, как этот самозванец рисковал жизнью ради вас. Но вот вопрос: безопасно ли жить вместе с ним под одной крышей? А вдруг однажды, проснувшись утром, он примет меня или вас за индейцев. Что тогда?

— Но он выглядит вполне здравомыслящим.

— В самом деле, Беа?

— Да, более чем. — Беатриса сидела за своим рабочим столиком и покусывала от волнения губу. — Я не считаю, что он может причинить зло вам или мне. Он не способен на это независимо от того, в каком состоянии его рассудок.

— Хм… что-то мне трудно принять ваш оптимизм. — Дядя Реджи оглянулся по сторонам и уставился на ее рабочий столик: — Чем занимаетесь? Что это такое?

— Это старый молитвенник тети Мэри.

Он ласково провел пальцем по корешку книги.

— Я хорошо помню, как она все время брала его с собой в церковь. Вы помните, что этот молитвенник принадлежал еще ее прабабке?

— Да, она говорила мне об этом, — с теплотой вспомнила Беатриса. — Но обложка, совсем истрепалась, корешок порвался, а листочки стали выпадать из переплета. Вот я и подумала, что надо бы заново переплести молитвенник, сделать ему обложку из телячьей кожи. После этого молитвенник будет как новенький.

Дядя грустно покачал головой:

— Мэри эта идея понравилась бы. Как хорошо, что вы так внимательны к ее вещам и помните о ней!

Беатриса смотрела на свои руки и вспоминала добрые синие глаза тети Мэри, мягкую упругость ее щек, добродушный громкий смех. Без нее что-то навсегда ушло из их дома, дядя Реджи гораздо меньше шутил, стал самоувереннее и неуступчивее в своих суждениях и оценках, а еще стал менее чутким и внимательным к людям.

— Я в восхищении от ее вкуса, — сказала она. — Жаль, что ее здесь нет, и она не увидит новенького молитвенника.

— Мне тоже, дорогая, очень жаль. — Дядя похлопал ладонью по расшитому молитвеннику и отошел от столика. — Думаю, что его следует отослать из дома. Ради нашей с вами безопасности, Беа.

Она вздохнула, ей было неприятно, что он опять поднял эту щекотливую тему, касающуюся лорда Хоупа.

— Для меня он не представляет ни малейшей опасности.

— Беа, — ласково начал дядя Реджи, — я знаю, что вам нравится во всем находить положительные стороны, но я вижу, что этот человек очень зол, против этого вряд ли вы станете возражать.

Беатриса поджала губы, всем своим видом выражая несогласие:

— Дядя, вы только подумайте, что скажут люди и какие будут последствия для нас, если мы выбросим его из собственного дома, а потом он вернет себе титул. Полагаю, что особой симпатии он испытывать к нам не будет.

Дядя Реджи нахмурился:

— Он никогда не получит назад титул, я не позволю.

— Но, дядя…

— Нет, нет и нет, Беа, я настаиваю на этом, — сказал он с такой откровенной злобой, какой раньше она никогда не замечала в нем. — Я не позволю этому сумасшедшему отобрать у нас дом. Когда еще была жива Мэри, я поклялся ей, что позабочусь о вашем благополучии, и не намерен отказываться от своих слов. Ладно, я согласен, пусть остается в доме, но только за ним надо следить и собирать доказательства, что титул ему не принадлежит.

И с этими словами он решительно вышел и закрыл за собой двери. Беатриса с отчаянием взглянула на молитвенник тети Мэри. Что же делать? Если она будет вот так сидеть и бездействовать, то в скором времени в их доме произойдет кровавое побоище. Характер у дяди Реджи был твердый и непреклонный, но, возможно, ей удастся убедить лорда Хоупа в том, что ее дядя всего лишь обычный упрямый старик.

— Понимаете, не мог дядя Реджи послать кого-нибудь, чтобы убить вас, — в третий или четвертый раз повторила мисс Корнинг. — Я опять говорю: вы просто не знаете дядю. Это самый замечательный человек на свете.

— По отношению к вам, конечно, даже очень может быть, — ответил Рено, точа нож, — но не вы пытаетесь лишить его титула и денег, которые, как он полагал раньше, принадлежат ему.

Он бросил на нее испытующий взгляд из-под бровей. Неужели она также считала его сумасшедшим? Боялась ли она оставаться с ним наедине? Что подумала она о том, что он натворил несколько часов назад?

Несмотря на свою наблюдательность, ничего, кроме раздражения, в ее лице он не разглядел.

— Да вы не слушаете меня. — Она нервно расхаживала взад и вперед от окна его спальни до кровати, на которой неподвижно сидел Рено, пока, наконец, не остановилась возле него, подбоченясь, как строгий повар, отчитывающий провинившегося поваренка. — Пусть даже дядя Реджи хотел вас убить, хотя я уже уверяла вас в полной абсурдности такого поступка с его стороны, но зачем тогда ему нужно было совершать убийство прямо перед дверьми своего дома? Ведь это же глупо.