Развод в 45. (Не) Больно - София Брайт

– Лена, я не собираюсь быть ей мужем. Я не собираюсь жить с ней или делить одну постель. Только медицинская процедура. Только шанс спасти мальчика.

– А если не получится с первого раза? – спрашиваю, и мне тут же становится стыдно за этот вопрос. – Хочешь сказать, что не ляжешь к ней в койку, чтобы ускорить процесс?

– Нет, не лягу, – он не отводит взгляда.

– Значит, будете пробовать от ЭКО к ЭКО, независимо от того, что от одной до другой попытки могут проходить месяцы. А у вас времени не так много.

Муж не отвечает. Лишь плотнее сжимает челюсти. И это самый его правдивый ответ.

– Что и требовалось доказать, – снова делаю попытку вырваться, но Витя лишь впечатывает меня в свое тело, прижимая так крепко, чтобы я не могла сдвинуться.

– И что ты хочешь? Чтобы я?.. – он делает глубокий вдох и морщится, будто ему больно. – Чтобы я дал ему… а потом всю жизнь винил себя?

– Нет, Вить. Я этого не могу от тебя требовать. Ты все делаешь правильно, – горло сжимает, и мне сложно сделать вздох. – Но и меня ты пойми. Я не смогу жить как прежде, зная, что у тебя вторая семья.

– Не будет у меня второй семьи! – шепчет горячо. – Хочешь, мы вообще заключим договор, по которому она будет не иметь права разглашать то, что я их отец.

Смотрю в его глаза, и кажется, он сам верит, что это возможно.

– Не будет такого. Слишком много человек в курсе. И прежде всего – твои дети. Ладно мальчики уже взрослые и как-то переживут эту новость, но Диана… Ты будешь делить свое внимание между всеми своими детьми. Независимо от того, насколько они были желанными.

– Я не знаю, как это будет, – признается он. – Но я знаю, что не могу просто взять и отказаться от тебя, Лена. И нашей семьи.

– Ты не готов… А я не готова терпеть все это сцепив зубы и делать вид, что это всего лишь медицинская процедура.

– Что ты хочешь этим сказать? – сощуривает глаза муж.

– Лишь то, что наша семья уже распалась, Витя. И я решила, что подаю на развод.

Глава 21

– Нет, Лена! Это… – слова застревают у мужа в горле. Он возмущенно открывает рот и тут же закрывает, словно рыба.

– Это единственный выход, Вить. Потому что для меня вся эта ситуация – слишком.

– Нет! – упрямо повторяет он и преграждает мне выход. – Стой, давай все обсудим и найдем решение. Ведь разве не для этого нужна семья, м? Вместе в горе и в радости, верно? А ты хочешь вот так, на первой же кочке соскочить! – начинает он заводиться.

– Дети от другой женщины – это, по-твоему, кочки? – головой понимаю, что он это говорит от бессилия. Но у меня от его слов поднимается целый шторм внутри, который перекрывает голос разума, раздувая боль и обиду до предела.

– Но мы же любим друг друга и найдем способ.

– Нет, Витя! Нет! Поезд ушел! – не выдерживаю и толкаю его в грудь. – Ты должен был еще тогда, когда Боря привел знакомиться свою невесту, рассказать про все то, что происходило во время ее стажировки у тебя на фирме. И Борису тоже! Да, возможно, он бы не поверил. Но зато то, что она сотворила у него под носом, не стало бы для всех таким сюрпризом, понимаешь? Или, быть может, не женился бы он в итоге на этой ушлой девке!

– Да, я струсил! – гремит его голос над гостиной, и я с беспокойством смотрю на лестницу, опасаясь, что Диана проснется от крика отца. – А как я должен был признаться, если с виду вроде все в порядке было? И она делала такой вид, словно ничего не было и мы незнакомы! И Борис, он никого не видел, кроме этой змеи. Любое ее слово воспринимал за истину в последней инстанции. А я не хотел становиться брату врагом.

– Но в итоге все равно стал! – не выдерживаю.

По щеке стекает слезинка, а за ней вторая.

Вся наша жизнь проносится перед глазами. Встреча, первые улыбки, прогулки за руки, поцелуи, свадьба, рождение первенца, безденежье. Затем легкий скачок и второй сынок, а затем успех и долгожданная дочка. Ведь мы любили друг друга. Я чувствовала это во всем. Даже когда он превращался в несносного, недовольного мужика, я знала, как смягчить его, задобрить и сделать так, чтобы он выполнил любое мое желание.

А теперь… Что теперь? Не будет больше нас, да?

Не будет уютных семейных вечеров и ленивых завтраков в выходные, когда мы сначала не можем вылезти из постели, а потом завтрак можем растянуть до обеда.

Ничего этого не будет, потому что теперь у него есть вторая семья, за которую он несет ответственность.

– Ты стал врагом своему брату и предателем не только для меня и Бориса, но и для своих детей.

Он замирает, будто я ударила его.

– Лена… – он насильно обнимает меня, крепко сжимая в руках. – Ни за что не отпущу тебя, понимаешь! – прижимается к моему виску губами. – Мне без тебя ничего не нужно. Только ты рядом, – мажет губами от виска к скуле и к уголку рта, сжимая меня так крепко, будто если отпустит, то я улечу.

– Витя, я не могу. Я не могу жить с мыслью, что у тебя будет еще один ребенок от Иры. Даже если это ради Данила. Даже если это всего лишь медицинская процедура.

– А если я откажусь? – спрашивает он тихо. – Если… если возьму грех на душу. Наплюю на общественное мнение, на… – хочет сказать – на Данила, но запинается. – Мне без тебя ничего не нужно, – повторяется, продолжая покрывать мое лицо беспорядочными поцелуями. – Леночка моя, – добирается до моих губ и водит своими от одного уголка моего рта до другого. – Девочка моя. Любимая, желанная, единственная, – шепчет горячо и торопливо, будто находясь в бреду.

Я больше не могу сдерживаться, рыдаю, не задумываясь о том, как выгляжу. А Витя слизывает мои слезы и мягко ласкает мое лицо, то и дело возвращаясь к губам.

– К черту все! Уедем отсюда! Наплюем на весь мир. Только ты, я и дочка наша. Парни будут приезжать, как соскучатся, а для остальных будем недоступны, м? – продолжает соблазнять меня.

И я, к своему ужасу, понимаю,