Тень Казановы - Наталия Яровая

А хозяин всерьез принялся за кофе.

— У меня «Бэйлиз» есть, твой любимый, будешь?

— Да не пью же я!

— Да ладно ты, я никому не расскажу!

— Ну, тащи!

Притащил. Вместе с кофе. Я глоток всего и сделала, а в голове — совсем круговерть. Отвыкла. Он заметил. Опять хохотнул.

— Ты где спать будешь — на подиуме или диван разобрать?

— Я с тобой, Безуглов, спать буду сегодня, вот! Растерялся:

— Инцест какой-то будет.

— Дурак, инцест — это когда отец с дочкой!

— А когда брат с сестрой?

— Отстань, какой ты мне брат?

Сдался, не зря глазом сверкнул. Ну а я-то, я-то! Напилась и вправду!

Хорошо с ним оказалось.

— Безуглов, у тебя руки ласковые какие!

— Не Безуглов я.

— А кто?

— Сергей.

— Сергей, Сережа! Все равно ласковые! — Пьяная женщина, чего с меня взять?

Утром я первая проснулась. Смотрю на него — лицо во сне детское. Поцеловала в губы, в уголок.

Глаза открыл:

— Не виноватый я.

— Знаю, знаю — я сама пришла.

— Машка, не сердишься?

— Нет, хорошо очень было.

Руку мне под голову просунул. Твердую, мускулистую. Прижалась, зажмурилась.

— Сережка, ты смуглый такой, негритенок, что ли?

— А ты как видишь с закрытыми глазами?

— Я не вижу — чувствую. Теплый.

Прижал сильнее. И рукой ласковой по волосам провел… Потом снова проснулись. Он простыней обмотался, подался в кухню. Яичницу жарить стал, хлеб в тостер резал. Просто все делает, ловко.

— Безуглов, у тебя все как в кино получается.

— Да не зови ты меня Безугловым, что за моду придумала?

— Ладно, не буду.

Тоже встала, пошла в ванную. Там — операционная. Все блестит, флакончики — в ряд.

— Сережа, у тебя щетки стерильной нет?

— Есть. Разовые, в шкафчике возьми.

Там их — на батальон. Запасливый! Воду в ванну напустила, погрузилась в пену — блаженство! Долго мокла, думала — придет. Ошиблась. Пришлось выходить. Надулась немного.

Позавтракали. Сказал:

— Сегодня суббота, тебя домой или на работу?

Еще сильнее надулась:

— В ботанический сад!

Промолчал. Домой отвез. Расстались как ни в чем не бывало. Чмок-чмок! Звони, не пропадай.

Три дня ждала — не позвонил. Да мы и раньше нечасто звонили. Но то — раньше. Рвала и метала. В офисе всех на десять рядов перестроила. Притихли — лютую.

В четверг позвонила сама. То да се — машину на профилактику пристроила, уик-энд на носу, ты как?

— Да никак, заехать надо? — удивился как будто.

Ну да, у меня же на такси денег нет, хи-хи.

— А ты сможешь?

— А чего там мочь-то? Я машину с пятнадцати лет вожу.

Дурак или прикидывается?

— Ладно, — разозлилась вдруг я. — Позвоню, если что.

— Ага, звони, — короткие гудки.

Пятницу перетерпела. Сначала месть ему придумывала одну страшнее другой. К вечеру повод стала искать, чтоб позвонить. Вот глупость-то! Раньше звонила, когда хочу и куда хочу. Без разбору. Может, я усложняю? Так ничего и не придумала, распсиховалась и уснула.

Утром позвонил сам. Я чуть с кровати не свалилась.

— На шашлык едем?

— Едем, едем!

— Я тебе вместо мяса рыбу купил.

А я и забыла, что мясо не ем! Солнышко ты мое заботливое!

— Полчаса на сборы, я выезжаю.

Заметалась. Так, джинсы. Не эти — в них я толстая. Полосатые. Джемпер поярче. Куртка молодежная с капюшоном — шапки не ношу, а на природе можно и подмерзнуть. Кроссовки? Околею! Тогда носки потеплее. Отчаянные сборы прервал сигнал с улицы. Пора!

Вышла. Очки от солнца нацепила. Хоть и зимнее время, но солнце светит, а нам морщины ни к чему — дорогое удовольствие. Запрыгнула к нему, улыбается от уха до уха. Чмок-чмок.

— Красивая ты у меня!

У тебя, у тебя! Тронулись. По пути зацепили Пашку и Олега. Тоже сто лет их знаю. Его команда. Хорошо как!

Приехали в коттедж какой-то пригородный, хозяин целоваться полез. Причем со всеми сразу. Неплохо окопался. Не дом — дворец, лошадки на конюшне — хобби, прислуга суетится.

— Знаю, знаю вас, Марь Лексевна! Друзьям моим контора ваша, было время, помогла.

— Работа наша такая! Обращайтесь!

— Рад. Рад, что лично познакомились, спасибо Сергею.

— Да мы с Машкой с первого класса дружим! — Это Безуглов влез.

Убила бы! За Машку и за конкретику в возрасте. Ну ладно. Вроде акцентов никто не расставил. А дальше — по сценарию. Жарим-парим, пьем-едим. Народ прибывал. Серега и правда семги для меня привез. Запекли отдельно. Так день и провели. Рядом!

В сумерках назад поехали. Кто с нами в машину влез — развезли. Дальше куда? Домой, конечно! К тебе. Он притормозил, свет в салоне зажег.

— Машка, опять дуркуешь?

— Глаза у тебя, Серый, необыкновенные, зеленые, а вокруг ободок черный. Ты знаешь об этом?

— Да знаю я, зубы не заговаривай.

Улыбнулась в ответ. Помолчал, потом домой поехал. К себе. Если душа умеет петь, то моя — пела!

Едва в дом вошли, мобильник мой ожил. Лерка звонит, подруга:

— Маша, выручай! Мы с Вадимом завтра в Египет улетаем, а сейчас водитель позвонил — ремень какой-то в машине свистит, боится. Ну свези в аэропорт!

— Ну свезу, конечно, — пообещала, — во сколько заехать?

— Утром, часов в десять.

Сговорились. Потом отключилась, уже когда сообразила — сама без машины, да и не очень-то хочется с утра подрываться. Пришлось поделиться горем с Безугловым. Отнесся спокойно:

— Да ладно. Свезем уж, коль обещала. Подруга никак.

Утром еле проснулись, соскочили, кофе наскоряк сварили, помчались. А на душе — весело. Лерка Безуглову обрадовалась: сколько лет, сколько зим?! Целоваться полезла. Вот человек какой интересный: всем нравится! И — мой! Мой? Загрузили Лерку с Вадимом, помчались. Серега быстро ездит, красиво, не страшно совсем. Уже в аэропорту Лерка выдохнула:

— Мы рассчитывали за час доехать, а доехали за сорок минут.

Вадим ухмыльнулся:

— Скажи спасибо, что Серый по пути перекурил два раза, скорость сбросил. А то за полчаса довез бы.