Легко ли быть одной? - Лиз Туччилло

– У меня, например, свободный брак.

– Простите, не поняла? – сказала я, пытаясь говорить беспечно.

– Да, свободный брак. Думаю, у вас в Америке это именно так и называется.

– О, интересно.

– Это один из способов справиться с этой проблемой.

– С какой проблемой? – уточнила я.

Официант принес нам крошечные чашки какого-то густого теплого супа в качестве amuse-bouche^[25].

– Со скукой, застоем, чувством обиды.

– И вы решаете ее, когда спите с другими людьми?

– Нет. Мы решаем ее, не устанавливая для себя никаких правил. Остаемся открытыми для жизни. Когда вы женитесь, вы говорите друг другу, что с этого момента и впредь вам никогда не будет позволено иметь секс с кем-то другим, чувствовать страсть, какую-то искру, притяжение. И вы начинаете убивать часть своей природы. Ту часть, которая делает вас живыми.

– Но… ведь это все усложняет, разве нет?

– Да, иногда очень усложняет. Но, как я уже сказал, такова реальность. Это жизнь.

– Я чего-то не понимаю. Вы что, просто говорите: «Эй, дорогая, послушай, я тут собираюсь кое с кем переспать, увидимся позже…»

– Нет. Мы ведем себя учтиво. Быть учтивым необходимо. Например, я знаю, что у моей жены в данный момент есть любовник. Он не имеет для нее особого значения: она видится с ним раз в неделю или даже реже. Если бы это по-настоящему меня волновало, она бы его бросила.

– И вас это действительно не волнует?

– Но это же всего лишь секс. Просто страсть. Это жизнь.

Я допила свое шампанское.

– Мне представляется, что в этом слишком много жизни. У меня даже голова начинает болеть.

Подошел официант и принял наш заказ.

На губах у Томаса появилась озорная улыбка.

– Например, этот клуб. У нас тут очень хороший ресторан. Но наверху есть номера, где люди могут заняться сексом.

– Хм… Что?

Томас подлил мне еще шампанского.

– Вы все прекрасно слышали. Это то, что у вас называется секс-клубом – для пар. Все должны приходить сюда с партнером.

– Вы хотите сказать, что все эти люди, сидящие вокруг нас, собираются в скором времени пойти наверх и… друг с другом?

– Вероятнее всего, именно так. – Томас посмотрел на меня. Тон его вдруг стал подчеркнуто учтивым. – Я не хотел вас обидеть; просто подумал, что вам будет интересно узнать об этом.

– Да, мне очень интересно. Правда. Я никогда раньше не ужинала в секс-клубе…

Томас опустил глаза на свои руки, сложенные на столе. Потом взглянул на меня.

– Если хотите совершить экскурсию, буду рад вам все тут показать.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Он пожал плечами. Только теперь я заметила телевизор в баре, где показывали женщин, танцующих в нижнем белье. Томас взял меня за руку и повел в темный угол комнаты. Здесь я увидела винтовую лестницу с изящными коваными перилами. Томас на мгновение посмотрел на меня и улыбнулся. Мы медленно пошли наверх. Должна признаться, что мне было любопытно. Когда мы поднялись на второй этаж, я огляделась по сторонам. Я видела, что мы оказались в большой вытянутой темной комнате, но особо ничего разглядеть не удалось. Томас провел меня к мужскому туалету, расположенному прямо возле лестницы. Ну да, к мужскому туалету. Потом к туалету дамскому. Красивый букет цветов у рукомойника, ничего не скажешь. А потом он открыл следующую дверь.

– Это душевая.

Я заглянула внутрь и увидела большую выложенную кафелем комнату с единственной головкой душа в центре.

– Она рассчитана на шестерых.

Я стояла, уставившись на это, пока Томас не взял меня за плечи и не направил в другое крыло этажа. Мы прошли мимо комнаты без дверей, но зато с гигантской кроватью на платформе. Там никого не было, и мы начали двигаться к центру вытянутого зала. Только теперь я начала различать, хм, разные звуки. Света здесь было очень мало, но то, что я увидела… Три человека на краю большого помоста занимались сексом – под присягой я бы этого утверждать не стала, но мне кажется, что я на самом деле это видела. Единственная женщина лежала, распластавшись на спине. В другом конце комнаты пара занималась сексом у стены. Я опустила голову, стараясь не охнуть от изумления по-нашему, по-американски. В самом конце зала оказалась еще одна лестница, которая, слава богу, вела вниз. Спускаясь по ней, я слышала, как Томас посмеивается у меня за спиной.

– Вам повезло. Там по-настоящему пока ничего не началось.

– Как бы я ни была шокирована, показывать я этого не стану, – улыбаясь, сказала я.

– Именно поэтому я нахожу вас такой притягательной, мисс Крутая из Нью-Йорка.

Мы вновь сели за свой столик, и нам подали ужин. Меня мучило любопытство.

– А теперь расскажите мне, что в этой идее такого замечательного, – попросила я, опершись локтями о стол и подавшись вперед всем телом.

Томас пожал плечами.

– Это просто один из способов, к которому прибегают люди, пытаясь сохранить свой брак.

– Тем, что спят с другими на глазах друг у друга? – несколько саркастически спросила я.

Томас неожиданно стал очень серьезным и заговорил со мной, как с невоспитанным и слегка туповатым ребенком.

– Джулия, вы когда-нибудь спали с кем-то дольше трех лет? А дольше десяти? Двадцати? С человеком, с которым вы каждую ночь делите постель, день ото дня выслушиваете весь этот бред о проблемах на работе и с которым вы имеете детей со всеми их подгузниками, болезнями, домашними заданиями и внезапными вспышками гнева?

Я пристыженно умолкла. Ненавижу аргументы вроде «а сколько длились самые продолжительные отношения с кем-то у тебя самой». Но Томас был прав. Я почувствовала себя новичком. Причем весьма незрелым новичком.

– Тогда как вы можете судить об этом? – сказал он, смягчаясь.

Я выпила еще немного шампанского и, посмотрев на всех этих достойных людей, не смогла удержаться и представила их себе наверху, уже без жемчугов, мехов и шелковых сорочек. Вытворяющих друг с другом бог весть что.

– А разве всем этим вы не накликаете беду? Ваше место не стало причиной многочисленных разводов?

– Напротив. Большинство этих пар приходят сюда годами.

– Нет, кроме шуток, – сказала я, и Томас сочувственно улыбнулся. – Я всегда думала, что Париж – очень романтическое место, а сегодня вечером только и слышу о сексе.

– Нет, Джулия. Вы слышите о людях, которые пытаются сохранить свою любовь. В отличие от американцев, которые толстеют и перестают спать друг с другом или же друг другу лгут, а сами крутят роман с соседом.