Вдохновение любви - Мелани Рокс

Дейзи молча прошла вдоль стены, к которой были прислонены картины. После того, как первое потрясение прошло, они уже не казались ей уродливыми или пугающими. Чудовища преобразились. Конечно, они не превратились в красавиц (в привычном смысле этого слова), но, по крайней мере, Дейзи не шарахалась от них.

Филипп не мешал ей. Он словно растворился в воздухе.

Неожиданно Дейзи захотелось самой оказаться на одном из этих полотен. Поначалу она даже испугалась этой мысли, однако с каждой минутой желание становилось все сильнее и непреодолимее. Она совершенно позабыла о растянутой связке. Впрочем, Дейзи позабыла в данный момент обо всем.

— Ну так что? Когда мы приступим к работе? — спросил через некоторое время Филипп.

— Завтра.

Дейзи сама поразилась, насколько легко ей далось это решение. Родители были бы в шоке, если бы узнали, что их дочь не только сорвала свадьбу, но и отправилась в Париж, чтобы позировать авангардному художнику.

— Хорошо. Я рад, что ты перестала упрямиться и согласилась. Обещаю, что не стану тебя очень долго мучить. Некоторые художники буквально издеваются над натурщицами, погружая их в холодную воду и часами держа без пищи и питья в неподвижном положении.

— Хочешь сказать, что разрешишь мне гулять по студии во время сеансов? — с иронией спросила Дейзи.

Сколь она ни была далека от живописи, но все же знала, что художнику требуется неподвижная натура. Вот поэтому и предпочитала натюрморты — по крайней мере, можно быть уверенной, что никто во время создания шедевра не пострадал.

К ее удивлению, Филипп кивнул в знак согласия.

— Как это? Ты пишешь портреты, в то время как твои модели бродят по комнате и жуют бутерброды?

Филипп рассмеялся.

— Ты проголодалась?

— Есть немного.

— Тогда мы сейчас же отправимся в ближайшее кафе. Это в двух шагах отсюда. Как твоя нога? Болит?

Дейзи опустила глаза. Ремешок босоножки натянулся. Нога покраснела и опухла, но какого-то особого дискомфорта не ощущалось.

— Все в порядке.

— Хорошо.

Филипп взял со спинки стула свой замшевый пиджак и направился к двери. Однако Дейзи остановила его.

— Ты так и не ответил на мой вопрос.

Филипп удивленно вскинул брови, словно уже успел позабыть о разговоре.

— А-а-а, о натурщицах. Да, я позволяю делать им все, что вздумается. В этом их сущность, особенность, пресловутая «изюминка». Именно это я и пытаюсь отобразить на своих полотнах. Контуры тела и черты лица с блеском передает любая, даже самая неудачная фотография. Настоящее искусство — изобразить нечто большее. Внутренний мир человека, что ли.

Дейзи завороженно слушала его. То же самое она могла бы сказать и о литературе. Только гениям подвластно так описать обычными словами героя, что все читают и представляют себе его как живого человека, подвластного страстям и способного либо на подлости, либо на величайшие подвиги.

— Так мы идем? — нетерпеливо спросил Филипп. — Ты ведь умирала от голода!

— С чего ты взял?

— Ну как же! — Филипп усмехнулся. — Тебя ведь волновал вопрос, позволяю ли я своим натурщицам есть бутерброды.

Дейзи почувствовала, что покрывается стыдливым румянцем. Ну вот, не успели ее вычеркнуть из списков снобов и конформистов, как тут же зачислили в компанию к обжорам.

— Я пошутил, — сказал Филипп, заметив, что она слишком серьезно восприняла его подтрунивания.

— Да? — Дейзи озорно сверкнула глазами. — А я действительно готова проглотить слона.

— Слона не обещаю, но устрицы будут непременно. Причем лучшие во всей Франции.

Филипп пропустил Дейзи вперед, снова предупредив об осторожности.

— Не беспокойся. Я сама…

Они дружно рассмеялись, вспомнив об обстоятельствах, при которых она говорила эти слова в прошлый раз.