Вдохновение любви - Мелани Рокс

— От кого ты прячешься?

— От жениха.

— Ты хотела сказать от «бывшего» жениха? — поправил ее Филипп.

Она кивнула.

— Думаешь, что он отправился вслед за тобой?

Не успела Дейзи ответить, как Филипп продолжил:

— О, извини, глупый вопрос. Безусловно, он полетел за тобой в Париж. Как можно отдать без боя такую красавицу!

— Боюсь, моя красота для него не столь важна, как пост вице-президента в нашей семейной компании, — с горечью заметила Дейзи.

— Ты не ценишь себя. Напрасно. Прости за прямоту… твой жених — болван, раз упустил шанс стать самым счастливым мужчиной на свете. — Филипп заглянул ей в глаза.

Однако Дейзи не смогла выдержать его прямой и все понимающий взгляд. Она опустила глаза. Впрочем, узор на скатерти не отличался особым разнообразием, поэтому через пару минут Дейзи снова пришлось вступить в молчаливый поединок взглядов с Филиппом.

— А ты? Как у тебя обстоят дела на личном фронте? — беспечно поинтересовалась Дейзи, словно этот вопрос не волновал ее и она всего лишь поддерживала светскую беседу, следуя правилам этикета.

Филипп пожал плечами.

— С переменным успехом.

— У тебя нет постоянной подруги?

— Нет. Женщины меня долго не выдерживают.

От Дейзи не укрылась грусть, сквозившая в его ответе. Она немного поколебалась, прежде чем задать следующий вопрос:

— Почему?

— Ну-у-у, тому очень много причин.

— Назови хотя бы три. Как в сказках.

— Хорошо. — Филипп задумался, а затем на одном дыхании произнес: — По мнению одной, я слишком часто навещаю другую планету. Другая обвинила меня в излишней заботе и опеке. Я, видите ли, душил ее своей любовью, это она так выразилась. Ну а в-третьих… я люблю свою работу больше, чем людей. Иногда я забываю о еде и о сне, полностью отдавшись творчеству. Редкая женщина смирится с таким сумасшедшим художником, как я.

Дейзи с удивлением посмотрела на него.

— Я кажусь тебе слишком откровенным? Чрезмерно для человека, которого ты знаешь всего несколько часов? — он пожал плечами и горько усмехнулся. — Таков уж я. Прямота, откровенность и неумение лицемерить — четвертая причина, почему я до сих пор не женился.

— Нет, по-моему, это очень большое достоинство, способное перевесить многие твои недостатки.

— К сожалению, не все думают так же. Куда удобнее лгать, изворачиваться и держать при себе мысли и чувства. Вот и ты так воспитана, что стыдишься собственных эмоций.

— Ничего подобного! — Дейзи вспыхнула.

— Вспомни наш разговор в салоне самолета. Я сказал, что влюбился в тебя. Ты же вместо того, чтобы ответить тем же, упрекнула меня в нахальстве, в грубости и в… прости, запамятовал. Какие еще грехи ты приписала мне за искреннее признание?

— Давай не будем говорить об этом, — попросила Дейзи.

— Почему же?

— Потому что сейчас не самое подходящее время.

Филипп демонстративно взглянул на наручные часы.

— Девять вечера. Заказанные блюда принесут минут через десять-пятнадцать. Мы сидим вдвоем за одним столиком. Я не вижу причин, почему бы нам не обсудить наши чувства.

— Потому… потому что их нет!

— Ты уверена? — ехидно осведомился Филипп, пронзив Дейзи взглядом.

— Я только что рассталась со своим женихом. Не представляю, что будет дальше, как мне жить. Я взволнована, испугана и разочарована. К черту, я разбита! А ты язвишь и шутишь со мной так, словно мы познакомились в цирке или в ночном клубе, где я лихо отплясывала твист.

Филипп усмехнулся.

— Он уже не в моде.

Дейзи недовольно хмыкнула, давая понять, что он даже не достоин ответа.

— Более того, ты вовсе не разбита. Ты сильная женщина, иначе не сбежала бы накануне собственной свадьбы. Представляю удивление твоего жениха. Наконец-то он получил по заслугам. Насколько я помню, ты была уже пятой претенденткой на роль его супруги.

Дейзи кивнула.

— Что ж, ты теперь тоже открыла счет. Смотри, войдешь во вкус и тоже начнешь бросать женихов у алтаря. Дурной пример заразителен.

— Нет, я никогда не стану такой же лицемерной, как Алекс.

— Алекс? Вот, значит, как зовут твоего любовника?

Дейзи смерила его презрительным взглядом. Филипп рассмеялся.

— Прости, не учел разницу языков и мировоззрений. Я хорошо знаю английский, но порой допускаю досадные промахи. Во французском слово «любовник» не несет никакой негативной или сниженной окраски. Если тебе больше по вкусу слово «бойфренд», то отныне я буду называть Алекса так.

Отныне? — поразилась Дейзи. Филиппа не зря не выдерживала долго ни одна женщина. Подумать только! Он так уверен, что нам предстоит долгое и плодотворное общение… что я и сама уже начинаю в это верить.

— Ты обдумала мое предложение?

— Какое? — сердце Дейзи затрепетало. О чем он? Снова решил смутить ее?

Филипп усмехнулся, угадав, о чем она подумала.

— Об этом предложении мы поговорим чуть позже. Сейчас меня, признаться, интересует другое. Согласна ли ты позировать мне для новой картины?

— У тебя уже созрел замысел?

— Да. В то же самое мгновение, когда я впервые увидел грусть в твоих прекрасных зеленых глазах. В любом случае я посвящу эту картину тебе и назову ее твоим именем.

— Тогда вообще зачем тебе я?

— Боюсь, что копия окажется слишком бледной и жалкой по сравнению с оригиналом. Если я закрою глаза, — Филипп опустил веки, — то тут же представляю тебя. — Он очертил в воздухе рукой воображаемые контуры ее лица. — Миндалевидные глаза, маленький аккуратный носик, губы…

— Прекрати, на нас уже все смотрят, — прошептала Дейзи, наклонившись к столу.

Филипп явно без особой охоты открыл глаза.

— Ты снова беспокоишься о чужом мнении, — печально заметил он.

— Представь себе, да! Не желаю, чтобы потом весь вечер на меня пялилось несколько десятков пар глаз. Повышенное внимание к моей скромной персоне во время еды мешает нормальной работе системы пищеварения.

Филипп усмехнулся.

— Ну раз так, то обещаю, что буду впредь держать себя в рамках приличия.

— Будь любезен.

— Однако ты так и не ответила на мой вопрос. Это невежливо. Особенно для женщины, чтящей тонкости этикета.

— На какой? — спросила Дейзи, заранее зная ответ.

— Ты будешь моей натурщицей?

— Нет.

— Стесняешься?

Дейзи пожала плечами.