Ценнее власти - Ольга Арунд

— Мар же не лежит.

Думай, думай, думай. Не могло у них всё сойтись. Должна быть зацепка. Хотя бы что-то.

— Ну, ты сравнила, — фыркает Петя. — Надоевшую всем ясновидящую, по совместительству вампирку и уважаемого всеми оборотня, надежду и опору, Ищейку кланов и т. д. и т. п. Тебя бы даже слушать не стали, секир башка и до свидания. Так что можешь сказать спасибо Бенешу, похоже, он спас тебе жизнь.

— В ножки кинусь и расцелую.

С чего начать? С Яна? С тех, кому мешал Владимир? Может, дойти до Главы и поговорить с ним?

— Я бы не советовал, — со смешком Петя тянется за очередной оливкой. — Марек, рано или поздно, выйдет, и пойдёт твой спаситель псу под хвост вместе с шатким миром между вампирами и оборотнями. И, кстати, может, расскажешь, как ты умудрилась вляпаться в теней?

— Каких именно? — Со вздохом я возвращаюсь на кровать.

— В принципе, обоих, но сейчас интереснее те, которые полусдохшие. — Петя смотрит слишком уж внимательно. — Или князёк не сказал, что необязательно вступать в клан, чтобы иметь его защиту?

— Сказал.

— Но?..

Взлохматить волосы, вздохнуть, отвести взгляд.

— Мне просто не оставили выбора.

Глава 16

— Тебе?!

Вид обалдевшего Пети только усиливает вину, которую я чувствовала и до этого. Начинает болеть голова, и я с усилием тру виски.

— Петь, это… — Запустить руку в волосы, встать, пройти до окна. — Раньше мне как-то не приходилось участвовать в грязи такого масштаба. Даже сейчас стыдно, — я криво усмехаюсь. — Щелчок, один, второй — всё как кадры киноплёнки. Знаешь, когда на первом ты ещё стоишь, а на втором тебе уже заламывают руки. Они…

Я разворачиваюсь, сажусь на подоконник и беспомощно развожу руки.

— Эта тварь знала, что делала. Не знаю как, но рассчитала до мгновения момент, когда в подвале появились Тени. Всё рассчитала. — Петя поднимается и, задумчиво потирая подбородок, идёт ко мне. — Вот Бенеш говорит, что на кулоне есть кровь не только Влада. Вот я возвращаюсь на изнанку, и оказывается… — Горькая усмешка. — Оказывается, кровь Марека тоже там была. Даже не капля, её тысячная часть, которую, если бы не Бенеш, я бы не заметила. И сплошная белая мгла, стоило пойти по её следу.

— Что это значит? Белая мгла. — Петя встаёт рядом, изучая пейзаж за окном.

— Заклинание, зелье, помощь другой ясновидящей — выбирай, что больше нравится — чтобы я не увидела ничего. Ни. Че. Го. Поэтому я не вижу смерть Влада. Поэтому я не докажу невиновность Мара.

— Кажется, вечер перестаёт быть томным, — хмыкает он и поворачивается. — Оль, давай соображай, кто это мог сделать и как. Может, хоть так мы за что-то зацепимся.

Ярость вдруг накрывает мощной и разрушительной волной.

— Зацепимся?! Соображай?! Ты ни черта не понимаешь, Калата! — Петя отскакивает на середину комнаты, примирительно поднимая одну руку. — Они знали. Ваши хвалёные Тени пришли ни до, ни после — они заявились ровно в тот момент, в который должны! Я даже понять ничего не успела — меня сходу схватили и предъявили соучастие в убийстве Влада. Без разборок, сразу. С ведьмаком подмышкой, чтобы под заклинанием правды я гарантированно ответила, чья кровь на кулоне.

— И чья?

— А угадай, — с прорывающимся рычанием. — Стас вклинился очень вовремя — ткнул в волчьи морды какой-то статут, напомнил, что он тут как бы князь и запретил даже пальцем меня касаться.

— Какой полезный князь, — фыркает Петя.

— Да, полезный! В отличие от вас, потому что вы ни черта не видите. Даже то, что у вас под носом.

Злость душит, и я неглубоко и часто дышу.

— А что у нас под носом?

— В вашем. Долбанном. Отделе. Крыса.

— Хоть стая крыс, — со смешком кивает Петя. — Всех поймаем, ты, Оль, только не нервничай.

Я? Нервничать?

Ярость есть, да, но она правильная — жёсткая, холодная, управляемая. Настолько, что я вижу, как недавний друг и товарищ переносит вес тела, чтобы меня сдержать. Вижу, как заводит руку назад, ближе к… чему? Оружию? Амулету? Осиновому колу?

И знаю, что ему не поможет ничего из этого.

— Я устала от вашей наглости. — Мой шаг вперёд и Петин назад. — От цинизма. От зазнайства. От всех таких правильных Теней, — с издевкой. — А ведь вы тоже те ещё твари. Как убийца Влада. Как мой убийца. Как тот, кто подставил Мара.

— Это тебе за державу обидно или за кавалера?

Я трачу всего один удар сердца, чтобы отрастить клыки и когти. Чувствуя ярость и азарт. Вдыхая ароматный запах вполне себе съедобного оборотня. И, довольно облизав пересохшие губы, делаю рывок, но…

Калате фантастически везёт.

— Пусти! — Дёргаю одной рукой, другой, но без толку. Князь держит очень бережно, но так крепко, что позавидовали бы и волки.

— Ты будешь жалеть, Оль. — Он же, до этого удерживая за предплечья, перехватывает меня поперёк груди и талии.

— А вдруг нет? — В горле сухо так, что хочется разодрать кожу когтями. Слюна не помогает, зато взгляд на Калату очень даже, и я рывком дёргаюсь к нему, но Стас всё ещё здесь.

— Будешь, — вздыхает он и прижимает меня спиной к своей груди. — Уходи, — это уже Пете, но Калата он Калата и есть.

— А если ты её без меня сожрёшь? — Подозрительно прищуривается тот, отталкивается от стены, в которую я его впечатала и скрещивает на груди руки. — Что я скажу комиссару? Что не уследил и залётный вампирюга схарчил нашего консультанта? Единственного, между прочим.

Пауза становится поистине театральной.

Стас за мной даже не дышит, явно ещё не знакомый с Петиной натурой, а я… я прихожу в себя.

Пытаюсь, потому что слух, зрение и обоняние постоянно сбиваются на Калату, но, тряхнув головой, я заставляю себя не думать. Ни о слишком приторной, но заманчивой крови в его венах. Ни о ритмичном сердцебиении. Ни о живой плоти под моими когтями.

— Чтоб вас всех!

Я оседаю на пол и с силой сжимаю виски.

Надо что-то делать и быстро. Потому что разум уже мой, а рефлексы всё ещё вампирские и такие мощные, что простой силы воли не хватает.

— Не борись. — Бенеш передо мной, приподнимает лицо за подбородок, заставляет заглянуть в бездонные тёмные глаза с красными отсветами. — Прими. Это