Будешь моей, детка - Анастасия Градцева

— На учебе была. Не успела.

— И зачем? Ты там теперь больше не учишься.

— Пока меня не отчислили, учусь, — упрямо возражаю я.

— И какой от этого толк?

— В понедельник узнаю, можно ли подать документы в другой вуз, — говорю я спокойно, игнорируя предыдущий мамин вопрос.

— Так, знаешь, Оль, мы тут подумали, хватит с нас твоих высших образований, — вдруг сообщает мне мама. — Давай-ка лучше с отцом поработай на покраске машин. Он уже договорился с начальством, они не против. Поучишься у него, посмотришь, а потом, глядишь, со следующего года и сама начнешь. Деньги там платят хорошие, лучше, чем мне в бухгалтерии. Ты вроде девка с мозгами у нас, быстро сообразишь.

— А почему бы Сереже не пойти к вам работать? — спрашиваю я. — Заодно и долг свой начнет отдавать.

— Да он балбес такой, с ним проблем не оберешься, — отмахивается мама. — Опять вляпается во что-нибудь. Ты надежнее.

— Мам, но я хочу учиться, я не хочу сейчас работать! — потрясенно говорю я, только сейчас понимая, что она не шутит.

— Я тоже не хочу! — повышает на меня голос мама. — А жрать мы на что должны? За квартиру платить? Или ты считаешь, мы из воздуха эти деньги берем? Опять только о себе и думаешь! Воспитали эгоистку на свою голову!

Я выслушиваю еще минут пять таких криков, ничего не отвечаю, захожу на кухню, беру кусок хлеба с сыром и иду к себе в комнату.

Вот так, значит. Пока я думала о том, как буду совмещать учебу в бюджетном вузе с самообразованием, мое будущее уже распланировали за меня. Автомаляр — вот вершина моей карьеры! Прекрасно. Просто прекрасно.

Когда я рассказывала Алисе свой прекрасный план, все выглядело таким реальным и достижимым, но сейчас, после разговора с мамой, я понимаю: нет, ничего из этого не выйдет. Либо я остаюсь в своем университете и у меня есть шанс на другую жизнь, либо нет — и тогда я автомаляр.

Мне кажется, что я бы расплакалась, но сил нет даже на это. Молча жую хлеб с сыром, смотрю в стену и думаю, что делать.

Иду к Сережке и стучусь в его комнату.

— Заходи! — кричит он мне.

Я осторожно открываю дверь. Компьютера на столе по-прежнему нет, но ему и так нормально, кажется. Играет во что-то на телефоне.

— Сереж, скажи, где можно занять сразу большую сумму? — спрашиваю я.

— Сколько?

— Полмиллиона.

— Нигде.

— Ну ты же где-то брал те деньги, которые проиграл. Может, дашь контакты этих ребят?

Сережка поднимает на меня глаза.

— Лучше сдохнуть, чем брать деньги у тех, у кого я брал, — говорит он мрачно. — Поверь мне. Я до сих пор…

— Что ты до сих пор?

— До сих пор вздрагиваю, бля, как про них вспоминаю. А нахера тебе столько?

— Университет, — коротко говорю я.

— Олька, ты че, все еще про свою учебу решаешь? Да забудь ты о ней, вот тоже мне —  великая проблема!

Я молча выхожу из его комнаты, аккуратно притворив за собой дверь. И тут, как будто знак судьбы, раздается телефонный звонок.

— Привет, девочка-ромашка, — быстро говорит мне хрипловатый, смутно знакомый женский голос. — За деньгами когда придешь? Хорошо убралась, кстати, мне тебя хвалили.

— Здравствуйте, — я наконец узнаю ту самую Риту, с которое связано было мое неловкое устройство на работу. — А много там?

— Две тыщи.

— А, понятно, — я с трудом удерживаю разочарованный вздох.

Мало… очень мало… Но больше, чем ничего.

— Могу сейчас приехать, — говорю ей.

— Отлично! — оживляется Рита. — Только не туда, где раньше, ладно? — и называет мне другой адрес.

Так даже удобнее, потому что ближе к центру.

— Я тогда через полчаса приеду.

Родители смотрят в комнате телевизор на такой громкости, что я совершенно незамеченной проскальзываю к выходу, обуваюсь, накидываю куртку и выхожу.

На этот раз меня встречают в какой-то квартире, даже близко не похожей на офис. Я неловко топчусь в коридоре, Рита сует мне мои честно заработанные две тысячи, а потом вдруг смотрит на меня так долго, что я начинаю нервничать.

— Что? — наконец не выдерживаю я.

— Хочешь заработать за один вечер штуку баксов? — спрашивает она. — Спать ни с кем не надо, это именно сопровождение. Закрытый вечер в клубе, солидные мужики. Не наши, из Германии вроде. По делам сюда приехали. Нужен свободный английский, приличные манеры, хорошие внешние данные и не затасканное личико. Задача простая — улыбаться, сидеть рядом и быть красивой декорацией. Плачу больше, потому что надо прямо вот через пару часов, а у меня девчонка с ковидом свалилась. Остальные вообще на английском никак. Выручи, а? Вот очень надо. Мне иначе такой штраф выпишут, что не рассчитаюсь.

— Но я не могу, — я растерянно смотрю на свою пропотевшую одежду и на помятые, явно не первой свежести волосы. — У меня вот…

— Если только в этом дело, то не вопрос! — живо перебивает она. — Одену, умою, накрашу. А в остальном согласна?

— Ко мне точно никто не будет приставать?

— Сто процентов, — убедительно отвечает Рита. — Я тебя практически как переводчицу зову.

— Правда? — по-детски спрашиваю я еще раз.

— Правда.

И я ей верю. У нее очень искренний взгляд. И, кроме того, если бы Рита хотела затащить меня в этот бизнес, то уговорила бы еще в прошлый раз, когда я сама к ней пришла.

— Спасибо! — облегченно выдыхает она. — Просто спасаешь меня, девочка-ромашка. Вот честно, не забуду. Давай, дуй в душ, а я пока тряпки на тебя поищу.

Перед тем, как идти в душ, я пишу маме сообщение, что задержусь у подруги. Но не факт, что она прочитает. Ее почему-то никогда не волновало, до скольки я гуляю и ночую ли дома.

И сейчас, кажется, я впервые в жизни собираюсь этим воспользоваться.

Глава 9. Закрытый клуб

Я смотрю на себя в зеркало со странной смесью восторга и отвращения. Мне нравится все по отдельности: глаза, которые благодаря умело наложенным теням, сияют ярким, неправдоподобно голубым цветом, пухлые яркие губы, накрашенные помадой,