Грешник - Юлия Гауф

— Я запуталась, Денис. Не понимаю тебя.

Прижала ладони к лицу, чтобы спрятаться. От него и от себя. От прошлого. Мы оба не умеем прощаться, как оказалось, вот только я всерьез не воспринимала его ухаживания. А он… для Дэна все было серьезно.

Первая влюбленность. Глупая, на самом деле. Для большинства людей она остается лишь смутным воспоминанием о юности, а у него юности не было, только память.

— Ты сама мне себя предлагала, я встреч не искал, Саша, — продолжил он давить, злясь на мою нерешительность. — Гандону своему хотела отомстить, оно и понятно, Илья бы сдох, узнай он обо мне. Что ты со мной, а не с любым другим мужиком ему изменила. Мне пох*й на это. И на то, что помогла меня в колонию упрятать уже насрать. Сегодня ты первым делом обо мне вспомнила, когда беда случилась — вот на это мне не похер, понимаешь? Так ответь, ты считаешь меня виновным? И будешь ли ты моей? Хватит прятаться, Саша, мы оба уже взрослые, хватит.

Два четких вопроса: считаю ли я Дениса насильником и убийцей, и согласна ли стать его. И оба они нереально сложные.

Отвечу, что не считаю его виновным, значит, виновен Илья. Да, он изменял. Да, пренебрегал, но и его я не считаю чудовищем.

И согласна ли я быть с Денисом? С парнем, настолько меня младше! Будущего у него нет, не с таким клеймом, и работать Дэну всю жизнь таксистом и грузчиком. Да и мои друзья и семья не поймут.

Я бы не поняла такой выбор.

Потому и молчала, не зная, что ответить.

— Я понимаю, хорошая моя. Я все понимаю, — тихо произнес Денис, и снова завел машину. — Знаешь, так хотел тебя винить во всем, что со мной случилось, но так и не смог. Ты запуталась, и это нормально. Даже отец считает, что я по заслугам получил, от тебя странно ожидать иного, — он оторвал руку от руля, и прикоснулся ко мне впервые за этот вечер — провел ладонью по моим волосам трепетно и нежно, и… по-дружески. — Ты только от Ильи уйди, ладно? Не стоит тебе с ним рядом быть, ты не знаешь его совсем. Хорошо?

— Хорошо, — ответила, и не узнала свой хриплый голос. — Дэн, ты сейчас мне дружбу предлагаешь, да?

— Нет. Мы никогда не были друзьями, и не будем. Саша, — он повернул ко мне голову, — если тебе когда-нибудь понадобится помощь — я помогу, ты всегда можешь ко мне прийти, если что-то случится. Но просто так не приходи, не надо.

Это не предложение остаться друзьями. Это просьба оставить в покое.

Это удар, это конец.

Может, и хорошо, так ведь? Мне можно быть спокойной, и не опасаться его мести. Просто выкинуть из головы, однажды я с этим справилась, но почему так страшно его лишиться? Почему я хочу вцепиться в его футболку, трясти, и кричать, чтобы забрал свои слова обратно?!

Я себя Денису предлагала, да. Сама, он не заставлял. Хотела живой себя почувствовать рядом с этим мальчишкой, желанной, молодой. А потом плюнуть в лицо Илье, и бросить, что я тоже имею право на то, чтобы быть плохой!

Вот только все изменилось. Мне больше не хочется доказывать что-либо мужу, родителям, друзьям. Мне хочется… да, быть его.

— Хорошо, что мне не на работу. Так себе из меня водитель, кстати, — он попытался разбить тишину, когда остановился у нашего дома. — Не забудь телефон в машине, я планирую отсыпаться до обеда.

— Денис. Кто та девушка, с которой ты… в общем, кто она?

— Это не имеет значения. И она не имеет значения, — просто ответил он, отстегнув ремень безопасности. — К чему ты это спрашиваешь?

К тому, что дико ревную, хоть и не имею на это право. Илья тоже говорил, что его прошлая секретарша «не имела для него значения», и я «не должна о ней думать». Это же пустяк.

Мужчины все такие, интересно? Смешно, дожила до двадцати девяти лет, но понять этого так и не смогла.

— Саша, это была шлюха, — голос у Дениса усталый. — Я ее снял, она пришла, чтобы я ее поимел, если тебе это любопытно.

— Она не была среди твоих гостей? Я думала, это твоя девушка.

— Их я позвал, чтобы были свидетелями, что я… что все добровольно, понимаешь? Я больше не хочу в колонию.

И мое сердце разорвалось.

Злилась на него, как конченая эгоистка, ревновала, себя жалела. Денису гораздо хуже пришлось, чем мне, это даже несравнимо. Он сидел, а я полки для нашей с Ильей ванной комнаты выбирала. Я не знаю, виновен он или нет, но гори оно все огнем!

— Если ты все еще хочешь, я согласна быть с тобой. Я этого хочу, — удержала Дениса за руку, чтобы не вышел из машины, пока я не договорю. — И если предложение посчитать твои татуировки в силе, я хотела бы этим заняться.