Грешник - Юлия Гауф

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Абсолютно никакого, — согласилась я с ним. — Я так понимаю, ты разукрашен весь.

— Ну, некоторые места остались нетронутыми, — хмыкнул он.

Если бы мы стояли лицом к лицу, я бы покраснела. Поняла, какие именно места он имеет в виду. Этим самым местом он упирался в мой живот, когда мы целовались.

— Давай, вставай и я провожу тебя до дома, — провел Дэн по моему плечу, а я снова зажмурилась.

— Может, полежим еще?

— Зачем?

Затем, что я не хочу оставаться одна. Хочу быть здесь и сейчас, с тобой, Денис. И просто не хочу думать о прошлом, о нашей разнице в возрасте, и о неминуемом возвращении Ильи.

— Если хочешь, можешь меня поцеловать, — прошептала я, утягивая парня на подушку. И устроилась на боку, к нему лицом. — Я ведь нравилась тебе, помню это. Если ты хочешь, то…

— Какая разница, чего я хочу? Саша-Саша, что у тебя в голове творится, — пробормотал он странным голосом. — Так нравится играть? Я не хочу, чтобы ты мстила мужу за измену таким образом, я ведь не вещь.

— Это не из-за Ильи. Сейчас — нет, честно.

— Тогда я тем более не понимаю. Ты хоть сама соображаешь, что все это неправильно? — спросил Денис.

А я внутренне поежилась.

Разумеется, это неправильно. Мне почти тридцать лет, а Дэну… Боже мой, ему двадцать три! И я знала об этом, разумеется, да и Рита озвучивала вслух, но сейчас до меня окончательно дошло, как это выглядит.

Взрослая замужняя тетка вешается на молодого парня, который уже не знает, как извернуться, чтобы отказать потактичнее. И ведь вышел недавно, женщин долго не было, но даже после такой голодовки на меня не тянет.

Как и Илью. Муж любит, но хочет молоденьких девчонок. Пожалуй, права мама, я вышла из игры, но осознавать это дико.

— Прости, ты прав, я пойду. Просто одиночество навалилось, и я подумала… забудь, — поморщилась, и попыталась встать, но Денис не отпустил. Прижал рукой к дивану, обнял за талию, удерживая на диване, а сам придвинулся ко мне вплотную.

И я снова почувствовала.

Что не противна ему. Стопроцентно не противна, эрекция на двенадцать часов красноречиво говорит об этом.

— Постой, что же ты все время убегаешь, Саша? Са-а-а-ашенька, — протянул он, смакуя мое имя на кончике языка. — Ты мне больше, чем нравилась. Я был от тебя без ума, и этого не скрывал.

Был.

В прошедшем времени.

Черт, оказывается, я привыкла к его любви, и терять ее больно!

— Но мне до ужаса интересно, что за пиз*ец в твоей хорошенькой голове творится, — продолжил Дэн. — Ответь, ты реально веришь, что я пытался изнасиловать ту тупую девку?

Да.

Или нет.

— Не знаю, — тихо ответила Денису лучшее, что могла — правду. — Все ведь против тебя говорило: она отбивалась от тебя, на суде подтвердила, что это ты был, и парни тоже сказали. Что защитить ее пытались. Я не знаю, во что верить.

Я ожидала, что Денис снова разозлится, но лишь почувствовала, что он улыбнулся. Именно почувствовала, так близко он лежал — и дыхание, и движения ресниц, и улыбку я ощущала как свои.

— Саша-Саша, тогда мне тебя жаль. Твое «не знаю» — это не ответ. Ты либо считаешь меня насильником, либо нет. Третьего не дано. Но и первые два варианта так себе.

— Почему?

— Если ты считаешь, что я насильник — то ты извращенка, милая моя, — он легко, до боли нежно поцеловал меня в уголок губ так, что мне не удалось поймать его поцелуй. — А если считаешь, что я невиновен, то ты такая же, как и они все. Продажная сука, показания которой купили. Ну так что, дашь мне более точный ответ?

Я сняла мужскую руку со своей талии, и поднялась с дивана.

— Мне пора домой. Спасибо за гостеприимство, провожать меня не нужно.

— Это не ответ, Саша!

Нет, это ответ.

Тот, который я могу дать.