После падения - Анна Тодд

– Постараюсь, – обещаю я.

Карен приносит блюдо с выпечкой на кленовом сиропе и ставит на стол. Тянусь за кексом. Хардин выбирает слоеное пирожное и разглядывает идеальные цветы из глазури.

– Вот этот я сама глазировала, – вру я.

Он смотрит на меня, улыбается и качает головой.

– Я не хочу уезжать, – говорю я Хардину, когда он смотрит на настенные часы.

Пытаюсь не думать о наручных часах, которые он отдал, чтобы оплатить долг отца за наркотики. Может, реабилитация – действительно выход? Согласится ли отец?

– Это только ты у нас в Сиэтл собралась, – бормочет Хардин.

– Я имею в виду сегодня здесь остаться, – с надеждой в голосе уточняю я.

– Ну нет, мы здесь не останемся.

– Я очень хочу. – Я надуваю губы.

– Тесса, мы едем домой, в мою квартиру, где сейчас твой папа.

Я хмурюсь. Это как раз одна из причин, по которой я не хочу возвращаться. Мне нужно время, чтобы подумать, передышка, а этот дом – как раз то, что нужно, даже несмотря на то, что за ужином Кен заговорил о реабилитации. Этот дом всегда был для меня своего рода убежищем. Я его люблю, а находиться в квартире для меня стало пыткой с момента приезда.

– Хорошо, – соглашаюсь я, отламывая кусок кекса.

В конце концов Хардин сдается:

– Ну ладно, мы остаемся.

Я знала, что добьюсь своего.

Ужин заканчивается уже не в таком напряжении. Лэндон притих, даже слишком, с ним явно происходит что-то неладное, что я и собираюсь выяснить после того, как помогу Карен убрать со стола.

– Я по тебе скучала, – говорит Карен, закрывая посудомоечную машину.

Она поворачивается ко мне и вытирает руки полотенцем.

– Я тоже скучала по этому дому, – отвечаю я и прислоняюсь к столу.

– Я рада это слышать, ты мне стала как дочь. Хочу, чтобы ты это знала.

Нижняя губа Карен предательски дрожит, и в ярком свете кухонных ламп глаза начинают блестеть от слез.

– Все в порядке? – спрашиваю я и подхожу ближе к этой дорогой мне женщине.

– Да, – улыбается она. – Я такая впечатлительная в последнее время, извини.

Она как будто отгоняет эмоции и через несколько секунд возвращается в нормальное состояние и улыбается увереннее.

– Ты ложишься? – присоединяется к нам Хардин.

По пути ко мне он хватает с тарелки очередное кленовое пирожное. Я знала, что они ему понравились больше, чем он сказал Карен.

– Иди спать, я просто устала.

Карен обнимает меня и целует в щеку, прежде чем Хардин утащит меня за руку из кухни.

Вздыхая, поднимаюсь по лестнице.

– Что-то происходит, я волнуюсь за нее и Лэндона.

– Уверен, все в порядке, – замечает мне Хардин и ведет наверх в свою комнату.

Дверь спальной Лэндона закрыта, света не видно.

– Он спит.

Вхожу в комнату Хардина и сразу чувствую себя так комфортно, как дома. Окно с эркером, новый стол и стул – все заменили после того, как Хардин в прошлый раз все побил. После того вечера я приезжала к Скоттам, но не обращала внимания на детали. Сейчас я снова здесь и хочу насладиться каждой секундой.

– Что не так? – Голос Хардина возвращает меня на землю.

Я оглядываю комнату, вспоминая, как осталась здесь у него в первый раз.

– Всего лишь воспоминания, – разуваясь, отвечаю я.

Хардин ухмыляется:

– Воспоминания, да? – Он, как обычно, стягивает черную футболку через голову и кидает мне, еще больше погружая в воспоминания. – Может, поделишься?

На очереди – джинсы. Хардин быстрым движением спускает их, утаптывая на полу в кучу.

– Ну… – Он поднимает руки, чтобы потянуться, и я замолкаю, любуясь его татуированным торсом. – Я вспомнила, как осталась у тебя здесь в первый раз.

Забавно, Хардин тогда тоже впервые ночевал в этой комнате.

– Ну и что?

– Ничего особенного, – пожимаю я плечами.

Под его пытливым взглядом приступаю к раздеванию. Складываю джинсы и рубашку и затем надеваю его черную футболку.

– Снимай лифчик, – поднимает бровь Хардин и сверкает темно-зелеными глазами.

Снимаю бюстгальтер и забираюсь к нему в кровать.

– Теперь рассказывай, о чем ты думаешь?

Он притягивает меня за талию, кладет руку мне на бедро. Лежу от него близко-близко. Его пальцы ныряют в мои кружевные трусики, и я чувствую, как по позвоночнику, пронзая все тело, пробегает холодок.

– Я думала о той ночи, когда мне позвонил Лэндон. – Я смотрю на Хардина, проверяя выражение его лица. – Ты тогда устроил здесь жуткий беспорядок.

При воспоминании о разбитом вдребезги китайском фарфоре меня передергивает.

– Да, я помню, – тихо отвечает Хардин, рисуя замысловатые узоры на моей обнаженной коже. Затем он добирается до волос и играет с локоном, не отрывая от меня глаз.

– Я тогда испугалась, – признаюсь я. – Не тебя, а твоих слов.

– Я подтвердил тогда опасения, да?

– Думаю, да, – отвечаю я. – Но ты тогда извинился.

Хардин сжимает кулаки и смотрит вдаль.

– Да, чтобы на следующий день наговорить еще больший бред.

Я знаю, куда он клонит. Пытаюсь сесть, но его ладонь спускается мне на бедро и прижимает.

– Я уже тогда тебя любил.

– Правда?

Он кивает, еще крепче сжимая мое бедро.

– Да.

– Как ты понял? – тихо спрашиваю я.

Хардин и ранее говорил, что в ту ночь он понял, что любит меня, но не вдавался в подробности. Сейчас я спросила в надежде получить ответ.

– Просто понял. Между прочим, я знаю, чем ты сейчас займешься, – улыбается он.

– Чем же? – Я кладу ладонь ему на живот, закрывая татуировку мотылька.

– Какая ты любопытная.

Он берет прядь моих волос, с которой играл до этого, накручивает на кулак и игриво тянет вниз.

На мгновение он отпускает прядь, но только для того, чтобы захватить всю шевелюру. Он тянет волосы вниз, чтобы я смотрела на него.

– Я так долго этого ждал. – Он резко опускает голову, плавно заставляя меня сесть прямо, проводит носом по моей щеке к шее. – Я возбужден еще с утра, ты меня раздразнила, – шепчет он, прижимая доказательство к моим бедрам.

Это просто потрясающе. Таю под его пристальным взглядом и жарким дыханием после таких возбуждающих слов.

– Ты ведь позаботишься о нем, правда?