После падения - Анна Тодд

Тесса

Я лежу в кровати уже два часа, терпеливо ожидая, когда проснется Хардин. Я давно приняла душ, оделась, прибрала на кухне, выпила пару таблеток, чтобы избавиться от спазмов и кошмарной головной боли. Похоже, придется его будить.

Я нежно беру его за руку и зову шепотом по имени. Безрезультатно.

– Хардин, проснись.

Трясу его за плечо, и внезапно перед глазами всплывает картина из прошлого: мать трясет за плечо отца, спящего на кушетке. Все утро я старалась не думать о матери и ее душераздирающей истории. Папа еще спит, короткий визит мамы выбил его из колеи, как и меня.

– Нет, – отвечает Хардин.

– Если ты сейчас же не встанешь с кровати, я тогда поеду к твоему отцу одна, – угрожаю я, надевая тапочки.

У меня много домашней обуви, но самые любимые – эти, вязаные, Хардин называет их «жуткие мокасины».

Он тяжело вздыхает и переворачивается на живот, опираясь на локти, и с закрытыми глазами поворачивается ко мне.

– Нет, не поедешь, – спокойно отвечает он.

Конечно, я знала, что он это не одобрит, поэтому и использовала секретное оружие, чтобы вытащить его из кровати.

– Тогда вставай, я уже приняла душ и все такое.

Мне не терпится увидеться с Лэндоном, Кеном и Карен. Кажется, уже прошла целая вечность с нашей последней встречи, с дня, когда я видела милую Карен в переднике с клубничинами, который она никогда не снимает.

– Черт, – бурчит Хардин, открывая один глаз.

Забавно видеть его лень. Я тоже устала, и морально и физически, но мысль о том, чтобы провести день вне стен этой квартиры, приводит меня в благоговейный трепет.

– Сначала иди ко мне.

Хардин открывает один глаз, тянется ко мне и тут же мгновенно переворачивается, ложится сверху, придавив своим тяжелым телом, раздвигает мои бедра. Его утренняя эрекция впечатляет.

– Доброе утро.

Не могу сдержать смех. Хардин прижимается ко мне, я пытаюсь выскользнуть из его рук, он тоже смеется, я чувствую, как его губы приближаются к моим, и через мгновение наши языки встречаются в сладкой истоме.

– Ты с тампоном? – шепчет он, продолжая поцелуй. Его руки – уже на моей груди, я слышу, как бьется мое сердце, делая его сонный голос еще отчетливее.

– Да, – киваю я, мысленно отмечая, что уже привыкла к его манере спрашивать.

Он отстраняется, изучая глазами мое лицо, и проводит языком по нижней губе. Тут раздается громкий шум из кухни, хлопанье дверцами, отрыжка и звон падающих на пол кастрюль.

Хардин злится.

– Черт подери, вообще-то в планах у меня было трахнуть тебя перед тем, как мы поедем, но мистер Ранняя Пташка проснулся…

Он спрыгивает с меня и встает, натянув на себя одеяло.

– Я быстро в душ, – говорит он, поглядывая в сторону двери.

Хардин возвращается через несколько минут, я поправляю простыню на кровати. На нем только белое полотенце, повязанное вокруг бедер. Я стараюсь не смотреть на его божественно красивое татуированное тело, пока он разгуливает по комнате к комоду и обратно, выбирая черную футболку и натягивая боксеры.

– Вчера я был просто отвратителен. – Хардин разглядывает свою покалеченную руку, застегивая джинсы.

– Да уж, – вздыхаю я, пытаясь избежать дальнейшего разговора.

– Идем.

Он берет со стола ключи и телефон и закидывает к себе в карман. Убирает влажные волосы со лба и открывает дверь спальной.

– Ну и? – Хардин нетерпеливо смотрит на меня, потому что я не подскакиваю сию же минуту и не бегу вслед за ним.

Ну и где игривый Хардин, который был здесь минуту назад? Если он снова в плохом настроении, боюсь, сегодня будет как вчера.

Без лишних слов встаю и иду за ним в прихожую. Дверь в ванную закрыта, слышен звук воды. Не хотелось бы выдергивать отца из душа, но и уходить, не предупредив его, куда мы отправляемся, и не спросив, нужно ли ему что-нибудь, тоже не хочется. Интересно, чем он занимается в квартире, когда остается один? Думает о наркотиках? Может, к нему кто-то приходит? Я отгоняю эти мысли прочь. О визитах дружков отца Хардин бы точно знал, и конечно, если бы это было так, отца бы уже здесь не было.

По дороге к Кену и Карен Хардин молчит. Единственная гарантия того, что сегодня не будет повторением вчерашнего кошмара, – это его рука на моем бедре.

Вот мы и у Кена. Как обычно, Хардин входит в дом без стука. Дом наполнен сладким запахом кленового сиропа, и мы отправляемся на кухню.

Карен стоит у плиты, в одной руке – лопатка для помешивания, второй она оживленно жестикулирует, разговаривая с молодой незнакомой женщиной, которая сидит у стола. Сперва я вижу только ее длинные каштановые волосы, потом она поворачивается к нам вслед за Карен.