Роковой аккорд - Шерил Дж. Андерсон

Я невольно поежилась:

— Очень уж ты вольно обращаешься с метафорами.

— Ого! Три дня не виделись — и ты вся дрожишь! — Трисия театрально вздохнула. — А если б вы не виделись три недели? Или целых шесть?

— Мы же договорились не лезть, — подмигнула ей Кэссиди.

— Ты сказала, что не надо лезть, — уточнила Трисия.

— Вы о чем? — осведомилась я, натягивая черную джинсовую юбку с кантом.

— Мы решили не расспрашивать тебя о следующем свидании с Кайлом, — пояснила Кэссиди, томно вытягиваясь на моей постели. Но даже в этой позе она постаралась уложить свои скрещенные лодыжки не на груду отобранной одежки, а рядом с ней.

Трисия вытянулась рядом с ней, скопировала позу Кэссиди:

— И обо всех существенных деталях не выспрашивать.

— С удовольствием бы поделилась, да пора бежать. — Я принялась натягивать зеленовато-голубую блузку с узким разрезом, частично обнажавшим плечи.

— Только не в этом! — Трисия без усилий (как я ей завидую!) приподнялась, вырвала у меня из рук блузку и снова откинулась на спину.

— Мы с Кайлом снова разговариваем. Для начала достаточно? — не удержалась я.

— Думаешь? — лениво переспросила Кэссиди. — Примерь персиковую.

Я послушно взяла с кровати персиковую блузку и принялась натягивать и оправлять накрахмаленную до скрипа ткань, прикидывая тем временем, достаточно ли для начала, что мы с Кайлом разговариваем. Как я ни тосковала по нему, я вполне отдавала себе отчет в том, что наши размолвки и разногласия так и остались непроговоренными, неразрешенными, а значит, чем осторожнее мы будем сближаться, тем больше у нас шансов на успешное восстановление отношений. Но с другой стороны, все эти интеллектуальные мешки с песком (ох, с метафорами у меня дело обстоит не лучше, чем у Кэссиди) — в общем, вся эта труха не сдержит половодье наших чувств. У меня губы так и горят после его поцелуев.

— Недостаточно, я уж вижу, — авторитетно заявила Трисия.

— Что ты видишь?

— Ты блузку застегнула не на ту пуговицу.

Пришлось попросить их обеих заткнуться на эту тему: когда речь заходит о Кайле, я начинаю нервничать и не могу толком собраться на концерт, а ведь этот концерт — тоже непростая работенка. Идеальная возможность разобраться с отношениями внутри семейного круга Расселов — Кроули, выяснить, разделяет ли кто-нибудь из близких подозрения Оливии. Разумеется, с такого вопроса я не начну знакомство со звездами эстрады, но ведь и в невинном с виду разговоре может что-то всплыть.

Вот насчет невинных разговоров я могла не беспокоиться.

У входа в «Марс-холл» толпились десятки фанатов. Впервые в жизни я оказалась по другую сторону, и это было упоительно. Конечно, поклонники Джордана при виде меня думали не «кто она такая», а «кто она, черт побери, такая», но мне было решительно наплевать. Я подплыла к здоровенному громиле — у него в руках я приметила заветный листок с именами — и прочирикала:

— Привет, я Молли Форрестер, по приглашению Клэр Кроули.

Головой я не доставала даже до массивного плеча охранника — и это при том, что премудрая Кэссиди заставила меня надеть черные туфельки на шпильке от «Макс Студио» с ремешками вокруг лодыжки и маленькими шелковыми ленточками, а Трисия тем временем содрала с меня джинсовую юбку и заменила ее единственной кожаной юбкой из моего арсенала — ее подарила мне прежняя редакторша отдела мод после того, как я помогла ее племяшке со школьной стенгазетой. Юбка малость коротковата, но подружки взяли с меня слово, что я ни разу не попытаюсь ее оправить — ни разу за весь вечер. Впрочем, мы отклонились от темы.

Охранник принахмурился:

— Холли?

Я чуть ли не по буквам повторила свое имя. Возбуждение от мысли, что мне удалось-таки проникнуть за ограждение клуба, сникло: ближайшие ко мне в очереди фаны уже посмеивались, решив, что я блефую и меня разоблачили. Неужели Клэр посмеялась надо мной — или она просто забыла? И как мне строить разговор с крепким парнем, наслушавшимся уже куда больше «причин, по которым мне надо, ну правда же, необходимо пройти», чем я успею выдумать за те девяносто секунд, пока он еще терпит мое присутствие? И ведь такой лапочка, даже просмотрел список еще раз, но вот снова качает головой, и в этот момент за моей спиной раздается голос:

— Все путем, она со мной.

Дивный голос, низкий и звучный. Обернувшись, я убедилась, что владелец этого голоса тоже весьма хорош собой. Я не сразу его узнала: он подстриг длинные черные волосы, и они волнистым шлемом окружили его лицо. Лицо стало тоньше, отчетливее выступили скулы, но ослепительные зеленые глаза и чувственные губы — ах! Тут никакой ошибки быть не могло. «Адам Кроули!» — выдохнула я, и женские взвизги в толпе фанов подтвердили: да, это он.

— Ну конечно же я — Адам Кроули. А вы — Молли Форрестер. — Кривоватая улыбка показалась мне чуточку притворной, как будто излучать обаяние было для него не таким уж простым делом — уверена, это вовсе не так. Уф, я запуталась в отрицаниях. Но вы же меня поняли?

И я не смогла удержаться от широкой улыбки, когда пожимала ему руку:

— Вы меня спасли.

— Попробуем довести дело до конца. — Он поблагодарил охранника и распахнул передо мной дверь. Девицы в очереди выкликали его имя, самые отчаянные пытались дотянуться, притронуться к нему. Адам помахал им рукой и, довольно ощутимо подтолкнув меня в спину, захлопнул дверь за нами обоими.

— Я не собиралась похищать вас у ваших обожателей, — пробормотала я, оказавшись с ним вместе внутри.

— Они выкрикивают мое имя, но это вовсе не означает, что они любят меня, — сухо возразил Адам. Похоже, он решил посвятить меня во все тайны. — Наверное, вам это непонятно.

— Вы так добры ко мне.

— Я изредка бываю добр. — Он склонил голову набок, словно прикидывая, стоит ли и дальше рассуждать на эту тему. Решил, что не стоит. — Наше место там, — пальцем указал он куда-то через плечо, развернулся и пошел в этом направлении.

Я поплелась за ним.

— Спасибо, что вышли встретить меня, — сказала я в тот момент, когда мы пробирались за кулисами театра. В сумрачном интерьере, казалось, сверкали искры — так усердно готовились тут к вечернему концерту. Зал был довольно большой, по одной его стене тянулась сцена, напротив нее, по другой стене — высокие зеркала в позолоченных рамах. Зрители занимали места за столиками и на балконах напротив сцены, и по бокам от нее. Обстановка по минимуму, но хотя бы нет опилок на полу и ковбоев возле бара. Все приглушено, блестят лишь медные светильники на стенах и кольца на перилах балкона.

— Мама просила меня присмотреть за вами. Это почему? Вы для нее важная персона или она вам не доверяет?

Я рассмеялась (будем надеяться, не истерическим смехом). И не пронзительным смехом девочки-подростка, чей голос вопил у меня в голове: «Адам Кроули! Поверить не могу, я тут с Адамом Кроули, сыном Мики Кроули!» Откашлявшись, я постаралась заодно вернуть себе и ясность мыслей: