Влюбленная мстительница - Мэрил Хэнкс

— А теперь?

— Теперь я по-прежнему много работаю, чтобы консолидировать все, что имею. Потому что, когда женюсь, рассчитываю получить возможность расслабиться. Мне наверняка захочется проводить много времени с детьми, играть с ними, водить их везде и все им показывать… и уделять внимание жене.

Господи, ну кто бы мог подумать, удивлялась Белинда, что безжалостный делец и известный дамский угодник лелеет такие мечты? Это никак не вязалось с образом, созданным прессой.

Да, но какой же из двух портретов верный? Примерного отца семейства и верного супруга? Или гуляки-обольстителя, способного соблазнить и совратить чужую невесту?

Что ж, последним он, без сомнения, является.

Но может ли быть так, что в нем уживаются оба образа? Людские характеры редко бывают только белыми или черными, обычно преобладают разные оттенки серого.

— Что вы думаете о севрюге? — спросил объект ее размышлений.

Погруженная в свои размышления Белинда едва успела попробовать стоящее перед ней блюдо, но вежливо ответила:

— Очень вкусно, благодарю. — И снова перешла к сути их разговора: — Газеты рисуют вас закоренелым холостяком.

— Да, но не по убеждениям. До настоящего времени я не стремился к серьезным отношениям, да и не встретил пока женщины, достойной стать спутницей жизни. Но мне недавно исполнилось тридцать два, и я намерен иметь детей, пока еще способен получать удовольствие от общения с ними.

Он говорил так убедительно, так… искренне, что Белинду охватила внутренняя дрожь. Если он хотя бы начал думать о серьезных отношениях, ее план может увенчаться успехом.

Легко и небрежно, насколько это ей удалось, она спросила:

— Но если вы думаете о женитьбе, то как планируете выбирать свою суженую? Я имею в виду, что именно вы будете искать в женщине, которую захотите назвать женой?

Фергюссон задумчиво посмотрел на нее.

— Вы, похоже, следили за мной по сообщениям прессы, так каковы же ваши предположения?

— Ну, во-первых, красоты, исключительной красоты. Это, думаю, непременное условие.

— Вот и неправильно. В таких отношениях, как супружеские, я бы на первое место поставил… употреблю немного старомодное слово, чистоту. — И, видя ее изумление, пояснил предельно откровенно: — Мне не нужна жена, которая спала с кем попало.

— Старые двойные стандарты, — пробормотала Белинда.

— Знаю, это нечестно. Но все равно такова моя точка зрения и я твердо намерен ее придерживаться.

Белинда не могла обвинить его в отсутствии или недостатке прямоты.

— Значит, красота на втором месте?

— И даже не на втором. Доброта и ум намного более важны в жене и матери семейства. Красота — это дополнительный приз, но необязательное условие для прочного брака, пока существует сильное взаимное физическое влечение.

— Так вы планируете…

Освальд покачал головой.

— Нет, никто не может спланировать заранее, как будут развиваться отношения между мужчиной и женщиной. Это тайна, самая непостижимая химическая реакция на свете. Мгновенный взрыв, который не уничтожит, а спаяет двоих в единое, неделимое целое.

Ощущая, как по спине побежали мурашки, молодая женщина тихо спросила:

— А деньги? Деньги имеют значение?

— Конечно! И у меня их предостаточно для двоих и стольких детей, скольких захочется.

Вспомнив, что его всегда сопровождали дамы из высших социальных слоев общества, Белинда поинтересовалась:

— Как насчет родословной?

— Нет, я предпочитаю опираться на характер.

— Ну а любовь?

— Учитывая то, что брак должен быть на всю жизнь, любовь — непременное условие. Я не понимаю людей, которые, еще только собираясь пожениться, обсуждают условия будущего возможного развода.

— Да, но любовь не гарантирует того, что отношения сложатся.

— Я так понимаю, что вы говорите на основании собственного опыта?

— Да, — коротко подтвердила Белинда.

— Но вы не хотите говорить об этом?

— Да, в общем-то, и говорить не о чем.

Фергюссону было бы интересно узнать о ее расторгнутой помолвке, но, уловив нежелание Белинды распространяться об этом, настаивать не стал. Он снова наполнил бокалы и сменил тему.

— В Калифорнии сейчас раннее утро. Вы, наверное, устали, Белинда?

— Немного, мистер Фергюссон, — ответила она.

— Мы не должны оставаться здесь дольше, чем вам хочется. И еще… меня зовут Освальд, Белинда.

Когда они поели, кофе и бренди уже были поданы и выпиты, Фергюссон поднялся и протянул ей руку.

— Может, станцуем разок перед уходом?

Она заколебалась, представив, что ощутит, оказавшись в его объятиях, но быстро напомнила себе о причинах, приведших ее сюда, заставила себя встать и вложила руку в его ладонь.

Они неслышно двинулись по мягкому ковру к небольшой танцевальной площадке перед оркестром, который как раз заиграл медленное танго. Там Освальд обнял ее, прижал к себе, и они начали танцевать. Он сразу ощутил ее скованность и шепнул на ухо, оказавшееся на уровне его губ, когда Освальд чуть склонил голову:

— Расслабьтесь.

Фергюссон танцевал хорошо и вел ее по отполированному до зеркального блеска паркету легко и непринужденно, слегка прикасаясь щекой к ее щеке. Постепенно, когда первый шок прошел, она действительно расслабилась и ее напряжение растаяло, как лед в окружающей его теплой воде. Белинда вдруг поняла, что получает истинное удовольствие от происходящего.

Когда танец окончился, Фергюссон отпустил ее и сказал:

— Если вы готовы уйти, скажите только слово.

Но она уже подпала под очарование музыки и больше не чувствовала себя усталой.

— Нет, я с удовольствием останусь.

Тогда он притянул ее ближе и снова прижался к ее щеке, на этот раз сильнее, и начал двигаться в такт чувственной музыке…

Было около часа ночи, когда Фергюссон решил, что все же пора уезжать. В промежутках между танцами они успели выпить еще бутылку шампанского, и голова кружилась у обоих — как от выпитого, так и от усталости после длинного дня.

— Может, еще по бокалу перед уходом? — спросил он, и Белинда, зная, что должна сказать «нет», согласилась.

Когда они наконец-то спустились вниз, выяснилось, что сильно похолодало. И они с облегчением нырнули в спасительное тепло лимузина, который, плавно покачиваясь на мягких рессорах, быстро докатил их до Розового дворца.

Там они вышли из машины, и Фергюссон довел ее до двери. Когда он отпустил ее, нащупывая в кармане ключ, Белинда ощутила, что несколько нетвердо стоит на ногах.