Влюбленная мстительница - Мэрил Хэнкс

Наконец убедившись, что все в полном порядке, достала будильник, завела его так, чтобы осталось время принять душ, сбросила костюм и нырнула в постель.

Белинда была уверена, что не уснет — она была так взволнована, в голове роились тревожные мысли. Но спустя пару минут погрузилась в глубокий сон, из которого ее вырвало дребезжание будильника…

Она нащупала рядом лампу, включила ее и с трудом открыла глаза. Больше всего ей хотелось повернуться на другой бок и продолжать спать. Но Фергюссон скоро зайдет за ней…

Молодая женщина с трудом встала с постели и как сомнамбула побрела в ванную. Но, сполоснув лицо холодной водой, почувствовала себя много лучше. Она быстро приняла душ, оделась, чуть подкрасила ресницы и губы и была в состоянии полной боевой готовности, когда раздался стук в дверь.

Подхватив жакет и сумочку, Белинда открыла дверь.

Фергюссон был одет в серый вечерний костюм и выглядел так мужественно и привлекательно, что у нее перехватило дыхание.

Он медленно оглядел молодую женщину с головы до пят и одобрительно кивнул.

— Вы изумительно выглядите. Этот цвет вам необыкновенно идет.

Пока они спускались по лестнице, она, все еще взволнованная тем, как он ее разглядывал, хрипловато спросила:

— Надеюсь, я достаточно нарядна? Это единственное вечернее платье, которое я захватила.

Фергюссон улыбнулся, и синие глаза его заблестели.

— Вы превосходны. Мне сегодня будут завидовать все мужчины, которые увидят вас. Без исключения.

В гостиной он остановился, взял жакет и накинул ей на плечи, прежде чем вывести на улицу.

Лимузин уже ожидал их. Шофер в униформе стоял рядом, чтобы сразу открыть дверцу. Устроившись на мягких кожаных подушках и убедившись, что его спутнице удобно, Фергюссон опустил стекло, разделяющее салон и кабину водителя, и сказал:

— Мы сегодня обедаем в «Роял палас», но особенно не торопимся. Мне бы хотелось показать мисс Стэджерфорд центр города. Можете медленно проехать через него?

— Конечно, сэр.

Освальд повернулся к Белинде.

— Как бы вам больше хотелось: чтобы мы вышли у самого ресторана или немного раньше и прогулялись?

— Я с удовольствием пройдусь, — сказала она.

— В таком случае, Джонсон, высадите нас около Аддисон-авеню.

Белинда остро ощущала близость своего спутника-противника, чувствовала, как его нога слегка касается ее, но заставила себя расслабиться и насладиться поездкой по вечернему городу.

Фергюссон наблюдал за ней, рассматривал повернутое к окну лицо и с огромным трудом удерживался от искушения поцеловать в шею.

Сидней был празднично освещен и кишел народом. Приближение Рождества чувствовалось во всем — в возбужденных, веселых людях, в разукрашенных магазинных витринах, в переполненных ресторанах, в красочно иллюминированных мостах и деревьях.

Белинда, которая всегда любила этот праздник, и сама ощутила вдруг радостное волнение и ожидание какого-то чуда.

Когда лимузин медленно приблизился к Аддисон-авеню, Фергюссон обратился к Белинде:

— Поднялся довольно сильный ветер. Вы уверены, что хотите идти пешком?

— Да, пожалуйста.

— Хорошо. Спасибо, Джонсон, остановите машину здесь. Подъезжайте за нами к отелю в двенадцать.

Как только лимузин остановился, Освальд выпрыгнул из него, повернулся и подал Белинде руку. Она приняла ее довольно неохотно — его прикосновение заставило ее напрячься — и последовала за ним по тротуару, полному радостных, смеющихся людей.

Белинда размышляла о том, что ждет ее впереди, и вспоминала события этого длинного дня. Ей необыкновенно повезло: всего за двадцать часов она достигла большего, чем рассчитывала добиться за все свое пребывание в Австралии. Если удача будет по-прежнему улыбаться ей, то скоро она сможет вернуться домой с чувством удовлетворения от того, что смерть бедняги Джона не осталась неотомщенной.