Пари на брак - Оливия Хейл

— Мне нужно было правдоподобное оправдание, — говорит он. — Мы были заперты в переговорах о компании. Вы понимаете.

— Не понимаю, — говорит Сильви. — Когда я встретила Лилин, я пригласила ее на свидание через пятнадцать минут. Выражение ее лица было бесценным. Она никогда не была так удивлена.

— И польщена! — говорит Лилин. — Мы съехались через месяц. Но, пожалуйста, расскажите нам больше о вашем затянувшемся ухаживании. Я так люблю слушать о сложностях культуры гетеросексуальных свиданий.

Раф качает головой.

— Она теперь меня поджаривает, Сильви. Поджаривает.

— Она так делает, — с гордостью говорит Сильви.

— Это выражение любви, правда, — добавляет Лилин. — Так вы все это держали в секрете?

— Большую часть, да, — говорю я. Моя улыбка полностью искренняя. Мне нравятся эти люди. — Мы продолжали встречаться, когда Раф был в Нью-Йорке.

— Как вам удавалось избегать папарацци? — этот вопрос задает журналистка двумя местами ниже. — Я знаю, у вас есть свои способы, но не было даже намека на слух.

Раф улыбается. Улыбка озаряет его покрытое щетиной лицо, обнажая белые зубы и заставляя его глаза слегка морщиться в уголках. И там есть ямочка. Одна, на левой щеке.

Это сбивает с толку. Дьявол не улыбается.

И он не должен так выглядеть, когда это делает.

— Было много скрытности. Черные ходы, приватные ужины. Думаю, тебе это нравилось, не так ли? — он смотрит на меня. — Вся эта секретность.

— Не так сильно, как тебе, — сладко говорю я. — Ты любишь хорошую тайну.

Его глаза сужаются, но он поднимает свой бокал в мою сторону.

— За то, что нам удалось, — говорит он.

Я касаюсь своим бокалом его.

— И за то, что мы всех одурачили, — говорю я.

Возможно, это слишком близко к правде. Но остальные смеются, и я выпиваю половину своего напитка.

— Это впечатляет, — говорит Сильви. Она не так быстро улыбается, как остальные за столом. Ее глаза видят многое. Наверное, больше, чем хотелось бы Рафу и мне.

— И ваш брак аккуратно решил ту маленькую… корпоративную проблему тоже.

Я тянусь за ломтиком фокаччи. Хлеб для эмоциональной поддержки.

— Это было большим затруднением между нами в начале, не буду лгать. Попытки справиться с отношениями, одновременно ведя переговоры о будущем «Mather & Wilde»…

Кажется, будто стол затаил дыхание, и единственное, что я слышу — это мягкие волны, плещущиеся о пирс позади нас.

Вот в чем суть. Причина, по которой они нам не верят, причина, по которой мир нам не верит.

— Мы и так уже говорили о том, чтобы обнародовать наши отношения, — Раф смотрит на мою руку, лежащую на столе рядом с моим Беллини.

Не надо. Не надо…

И все же. Это помогло бы продать историю.

Я поворачиваю ладонь вверх, и он воспринимает это как приглашение, которым оно и является. Раф кладет свою большую руку поверх моей. Его кожа теплая и немного шершавая, и на одной из его костяшек виден синяк. Любопытно. Как раз рядом с тем местом, где надет золотой перстень с печаткой.

— Я больше не хотел скрывать ее, — говорит он.

Когда я тревожусь, я стараюсь сосредоточиться на физических ощущениях вокруг меня. Ощущении земли под ногами, ветра на коже, стула, поддерживающего меня.

Но сейчас это ощущение — его рука, держащая мою.

— Это было подходящее время. Когда Раф сделал предложение, я… — мой взгляд опускается на его пальцы. — Ну, это был лучший день в моей жизни. Это решило все, над чем мы так усердно работали. Это был прыжок веры, но я так рада, что мы его совершили.

Мои слова слаще, чем Беллини, который я пью. Настолько сладки, что зубы ноют. Мы перегнули палку. Должно быть. Я отвожу взгляд от Рафа и вижу, как другие согласно кивают. Энцо слегка улыбается. Лилин смотрит на нас пристально, склонив голову.

Глаза Сильви ничего не выдают.

— Что меня действительно расстраивает, — говорит Виттория. — Так это ваша свадьба. Вот я знаю тебя с восьми лет, Раф, и меня не пригласили.

— Фотографии в здании суда были трагичны, — говорит Сильви.

— Отвратительны, — соглашается Лилин. — Ты, конечно, выглядела великолепно, Пейдж. Но вы оба выглядели несчастными.

— Это не могла быть их настоящая свадьба, — подключается Энцо. Он известный модный фотограф, с седыми прядями в волосах и серебряными кольцами на правой руке. — Юридическая, конечно. Но не празднование. Раф Монклер никогда бы не стал, нет. Не в нью-йоркском здании суда.

Они все смотрят на нас. Я смотрю на Рафа.

Он не колеблется. Его губы изгибаются в кривую улыбку.

— Конечно, нет. Наша настоящая свадебная церемония будет здесь, в Комо.

Виттория хлопает в ладоши, а Энцо восклицает. Несколько других поднимают бокалы.

— Прекрасно, — говорит Сильви. — Я сошью свадебное платье, Пейдж. Не беспокойся ни о чем.

— Кейтеринг, дорогая. У вас есть кейтеринг? Я могу позвонить Антонио. Он расписывается на месяцы вперед, но для вас сделает исключение, — говорит Виттория.

— Когда церемония? — спрашивает Лилин.

Я крепко сжимаю его руку.

— Мы определились с датой? — спрашиваю я.

Его пальцы сжимают мои в ответ.

— Через две недели, с сегодняшнего дня.

ГЛАВА 12

Раф

— Значит, мы должны спланировать свадьбу. За две недели, — Пейдж ходит взад-вперед передо мной.

Несмотря на поздний час и бриз, в комнате все еще жарко. Слишком жарко. Я расстегиваю две верхние пуговицы рубашки. При каждом движении боль пронзает левую руку. Я повредил запястье в драке и ушиб одну из костяшек, несмотря на бинты.

В следующий раз нужно быть лучше.

— Да. Я в курсе, — говорю я ей. Это была моя безрассудная, черт возьми, идея. Я проклинал себя всю дорогу обратно на лодке.

— Это короткий срок, но мы справимся, — звучит так, будто она настраивает себя на битву. Это было бы мило, если бы она не была Пейдж Уайлд. — Мы пригласим людей? Друзей? Семью? Придется, не так ли? Если мы хотим, чтобы это выглядело реально.

— Полагаю, да.

Она упирает руки в бока. На ней какая-то чертовски короткая юбка, которая выставляет напоказ ее длинные ноги. Она сбросила отвлекающе высокие каблуки, но ее ноги все еще выглядят слишком хорошо.

— Ты всегда так психотически спокоен? Эта ситуация требует немного паники, знаешь ли.

— Паника никому не помогает.

— Она помогает мне чувствовать себя лучше, — она снова начинает расхаживать. Я откидываюсь на диван, и, возможно, это выпитое за ужином, но любоваться ее фигурой, пока она ходит, не так уж плохо.

Мне не следует.

Но вот я здесь,