Пари на брак - Оливия Хейл

— Никто в это не поверит. Это слишком удобно.

— Нам не нужно, чтобы они были убеждены. Нам нужно, чтобы они были неуверенны.

Его пальцы отстукивают ритм по деревянному столу.

— Ты думаешь, что сможешь притворяться влюбленной в меня, Уайлд? Не уверен, что ты настолько хорошая актриса.

— Тебе лучше надеяться, что это так, потому что это ты хочешь, чтобы мы притворялись перед Сильви Ли сегодня вечером.

— Это досадная ситуация. Да.

— Так мы расширяем ее на несколько интервью и появлений в СМИ. Мы возвращаем себе контроль над повествованием.

— Я не даю интервью.

— Да, даешь, — возражаю я. — Ты выступал на саммите два года назад, и у тебя брали интервью для подкаста несколько лет назад о возрождении роскоши. И я упомянула то интервью, которое ты дал «The Financial Tribune», не так ли?

Брови Рафа сдвигаются.

— Ты слушала их, значит?

— Знай своего врага в лицо, — я скрещиваю руки на груди. — Может, мне стоит беспокоиться о тебе. Сможешь ли ты притвориться влюбленным в меня?

Очень медленно уголок его губы изгибается.

— Да. Я смогу сыграть свою роль.

— Тебя никогда по-настоящему не фотографировали с девушками, — говорю я. — Ничего, если ты не знаешь, как это делается. Может, ты был слишком занят разбором компаний и возбуждением от маржи прибыли.

Он смотрит в потолок.

— Между этими двумя очаровательными хобби у меня находилось время и для отношений. Не беспокойся обо мне.

— Значит, мы договорились? — я поднимаю руку, чтобы показать ему тяжелую тяжесть моих новых колец. — Ты носишь свои?

Он показывает мне свою левую руку, на загорелом пальце которой лежит единственное золотое обручальное кольцо.

— Начнем сегодня вечером.

ГРУППОВОЙ ЧАТ

Алекс: Какого хрена? Ты женился, Раф?

Джеймс: То, что ты не сказал нам первым, ты никогда не загладишь.

Раф: Все произошло очень быстро.

Алекс: Кто-нибудь, объясните мне.

Джеймс: Его новая жена получает еще одну долю акций при замужестве, и, выйдя за Монклера, они объединяются с его долей. Так что теперь у него контрольный пакет.

Вест: Это умно. Твоя сестра, кстати, все еще в ярости, Раф. Спасибо, что поставил меня в такое положение.

Раф: Она попыталась бы отговорить меня.

Джеймс: Ты знал, Вест?

Раф: Он был моим свидетелем на свадьбе в суде Нью-Йорка. И прежде чем кто-либо из вас что-то скажет, я не собирался просить вас лететь на то, что по сути является слиянием бизнеса.

Алекс: Две секунды, Монклер.

Раф: Две секунды на что?

Алекс: Именно столько времени заняла бы у тебя одна смс.

Вест: В свое оправдание скажу, что мне сообщили за десять минут до церемонии, для чего я там в качестве свидетеля.

Джеймс: И что теперь? Это месть за то, что Бен Уайлд сделал с твоей сестрой?

Раф: Да. Он любит свою компанию. Вся его идентичность и эго связаны с ней. И теперь она моя, и я сделаю ее более успешной, чем он когда-либо мог.

Алекс: А как насчет новой жены? Его племянницы?

Вест: Да, какая она?

Джеймс: …ты не собираешься отвечать на это, Раф?

Алекс: На фотографиях она выглядит симпатично. Полагаю, он сейчас в замешательстве. Вероятно, слишком занят «спорами» с ней, чтобы отвечать своим бедным, заброшенным старым друзьям.

Раф: Иди к черту.

Джеймс: Что ж. Это определенно прозвучало как «да».

ГЛАВА 10

Пейдж

Раф, конечно же, умеет управлять и классической деревянной скоростной лодкой.

Он держит одну руку на штурвале, а другую — в кармане, скользя по сверкающему озеру к другому берегу. Ветер треплет мои волосы. Надо было их убрать, но это чувство слишком приятно. Оно успокаивает нервы, носящиеся внутри меня, как гоночные болиды на трассе.

Я ужинаю с Сильви Ли.

«Mather & Wilde» — это мое сердце и мой дом, но он далек от этого мира. Это не европейский гламур и не платья для красной дорожки. Если индустрия роскоши — это солнечная система, то компания моей семьи — одна из внешних планет, вращающихся вокруг солнца «Maison Valmont».

Сильви Ли — часть внутреннего круга.

Я играю с новыми кольцами на пальце и думаю обо всех людях дома: Джульетте из отдела PR и Томе, главе отдела ремесленного мастерства. Я думаю о Марджори, которая знает дизайн наших мокасин, как свои пять пальцев.

Надеюсь, они поймут, что я пытаюсь сделать. Что это не предательство, а попытка спасти нас всех. Но фотографии, на которых я разгуливаю по Европе в компании всемирно известных дизайнеров? Это уже не будет выглядеть так бескорыстно.

Я прокручиваю кольцо еще раз. Иногда я ненавижу собственную спонтанность.

Ночь теплая, но Раф ведет быстро, и от ветра по моим оголенным рукам бегут мурашки.

Я поворачиваюсь к нему.

— Мы же ничего не репетировали!

Он бросает на меня взгляд.

— Не импровизируй. Будь проще.

— Не импровизировать? Нам придется импровизировать постоянно, — говорю я. — Отвечать «без комментариев», когда спросят, как мы познакомились, не очень убедительно.

— Я смогу их удержать, — говорит он. Но его челюсть напряжена. Ему это не нравится не меньше, чем мне.

И, возможно, именно поэтому я говорю то, что говорю.

— Я сегодня думала, — говорю я.

Он приподнимает бровь, и кажется, будто я слышу то невероятно раздражающее, что он собирается сказать. Ты думала?

— Не говори этого, — добавляю я.

— Мне и в голову не придет, — легко отвечает он. Что означает, что он именно это и думал. — О чем ты думала? Ты ведь эксперт по связям с общественностью.

Он говорит это без тени сарказма, но я знаю, что он там. Скрыт между слогами. Все у него — кинжал.

— Мы подадим это как историю о Ромео и Джульетте.

Его взгляд скользит обратно ко мне.

— Желательно с другим концом.

— Желательно, — соглашаюсь я, закатывая глаза. — Но предпосылка работает. Мне не следовало испытывать к тебе влечения, и тебе было неудобно хотеть меня, но так случилось.

Мне приходится говорить громко, чтобы меня услышали, и есть что-то нелепое в том, чтобы почти кричать: «испытывать к тебе влечения» — поверх шума лодочного мотора.

— Верно. Только одна проблема. Это не было неудобно, — говорит он. — Это было чрезвычайно удобно. Поэтому мы и поженились.

— Да. Я знаю это. Ты знаешь это. СМИ, конечно, подозревают и эксплуатируют это. Но мы скажем им, что это не так. Что мы боролись с влечением. Мы скажем, что оно развивалось медленно… возможно, в течение последнего года.

— Мы