Целительница из Костиндора - Теона Рэй

– Пусть Клавка нас вовсе всех проклянет и снадобий не даст больше, а когда помрет, то лучше уж совсем без целительницы остаться, чем ходить за помощью к такой, как эта! – Верка сплюнула, а бабы заголосили, поддакивая.

Я молчала. Изо всех сил молчала, но не сдержалась. Не от обиды из-за несправедливых обвинений, а от злости на глупость соседей.

–Хватит! – Я открыла глаза. – Ты, – ткнула пальцем в сторону Верки. – Буренка твоя померла, потому что лекарство ты ей так и не дала. А ваша дочь, – я перевела взгляд на Прасковью, которая в тени дерева у чьего-то забора приводила в чувство Агафью, – была не жилец. Я знала, что не могу ее вылечить, и бабушка моя тоже знала, поэтому Дарья попросила хотя бы облегчить ее боль. Почему умер ее муж – не представляю, он к нам за помощью так и не пришел!

Я вдохнула и выдохнула, оборачиваясь к Петру.

– А ваша Зоська жива благодаря моей бабушке. Знаю, что вы Клавдию не любите, но теперь можете спать спокойно: бабушка умерла на днях. Я здесь единственный человек, умеющий лечить. Хотите повымирать все к чертям собачьим? От чахотки, тифа или обычной простуды? Так вперед! Сжечь меня хотите? Ничего не имею против! Давайте, разводите костер. Я лучше в пламени исчезну, чем еще хоть один день рядом со всеми вами проживу.

Я замолчала, восстанавливая дыхание, и возгласы в толпе тоже стихли. Бабы стали переглядываться, мужики головы да бороды чесать.

Чего я и ожидала – больше никому не интересно требовать моей смерти, когда я сама о ней попросила.

Петр посмотрел на меня, как и раньше, без каких-либо эмоций во взгляде, и обратился к народу:

– Анка виновна в колдовстве против Кузьмы. Что есть, то есть, отрицать не стану. Казни не будет, но лишь потому, что благодаря силе, что пришла из-за Туманной завесы, жива моя единственная дочь. Зося.

Староста махнул рукой влево, и из-за притихших наблюдателей вышла светловолосая девчушка.

Лет десять ей сейчас, точно не помню, а выглядит на пять – такая хрупкая.

Зося глянула на меня огромными карими глазами, с любопытством и немного – со страхом.

– Дочка моя могла умереть, – продолжил Петр. – Каким чудом Клава ее спасла, не знаю, но благодарен ей. Магия то была, колдовство ли – неважно. Моя дочь жива, и это главное.

Зося смущенно улыбнулась отцу и снова спряталась за спины.

– А что, про жену свою ничего не скажете? – вышла в круг Софья.

До этого момента я не видела свою бывшую подругу среди собравшихся, поэтому удивилась. Думала, она не пришла. Отсиживается дома, как и Кузьма.

– Как Ефросинья померла, почему ее не спасли, и кто пытался спасти? Да если бы не Анка, то Ефросинья была бы жива! – Софья всплеснула руками.

– Молчать! – рявкнул Петр. – Ни слова о Фросе. Она рожала Зоську больше суток, и это был первый раз, когда Клава спасла мою дочь. Моей жене пятидесятый год шел, ей и без родов до смерти немного оставалось. Зося наша – поздний ребенок. Настолько поздний, что нет ничего удивительного, что Ефросинья не пережила роды.

– Ты что же, Анку защищаешь? – ахнула Лукерья. – Ее мать столько народа перебила! Петр, ты совсем рассудка лишился, что ль? Забыл, что тут мать ее устроила? Яблочко от яблоньки, как ты знаешь…

– Хватит, – рыкнул староста. – Защищаю я Клавдию. Но и Анку обвинять в чем ни попадя не позволю. Каких дел натворила, за те и будет расплачиваться. Значит, так. – Петр вновь повернулся ко мне. – Анка, ты свободна. Но чтоб в деревне тебя больше не видели. Даю на сборы время до утра, а потом иди куда знаешь.

Староста говорил что-то еще, а я смотрела на Лукерью. Что она несет?.. Что значит «Мать ее столько народу перебила»? Бабуля рассказывала, что Безликие приходили в Костиндор до моего рождения, и тогда здесь случилось непоправимое. Погибло несколько человек, Туманная завеса разрослась еще больше, охватив практически все доступные нам земли…

С чего Лукерья решила, что среди них была моя мать?

– Моя мама никого не убивала! – крикнула я в ярости.

Ладони нестерпимо зачесались, я и опомниться не успела, как с кончиков пальцев сорвались черные всполохи.

В тот же миг я буквально спиной ощутила, как вдалеке всколыхнулась Туманная завеса.

А после это увидели все.

Но когда я поняла, что именно произошло, было уже поздно.

Глава 9.

ГЛАВА 9

Сначала небольшую кучку людей – всех жителей деревни, кроме Кузьмы да нескольких ребятишек, которые остались дома, – обдало ледяным ветром.

Потом задрожала земля, и на меня уже никто не обращал внимания.

Я обернулась к Туманной завесе, и от ужаса перехватило дыхание. Туман метался из стороны в сторону и, вдруг обретя голос, заревел как раненый зверь.

Ранее я подобного не видела, но слышала от бабушки, что бывает, когда из-за завесы приходят Безликие…

– Прячьтесь! – отчаянно заорала я во всю мощь своих легких, но мой крик казался слабым писком умирающей мыши по сравнению с тем, какой грохот стоял из-за разбушевавшегося тумана. – Под землю прячьтесь!

Воцарился хаос. Дети плакали и кидались к взрослым на руки. Мужики хватали женщин и тащили по домам, им не принадлежащим. Многие бросились к жилищу старосты, зная, какой большой погреб у него во дворе. Он мог бы вместить в себя не одну семью.

Свет померк внезапно. Деревня утонула в кромешной темноте.

Топот, визги и плач. Кто-то влетел в меня, выругался и умчался, а я успела схватиться за чье-то плечо. Во тьме было не разобрать, кто стал моим спасением от удара о землю.

– Анка! – Голос Петра оглушил. Староста кричал мне прямо в ухо. – Что ты наделала?!

Я оттолкнула его от себя. Я ничего не делала.

– Это сделали вы. Вы!

Я не могла вспомнить, что находится передо мной, но побежала. Ноги вынесли меня с тропы, я путалась в высоких зарослях, плутая. Несколько раз все же упала, но поднималась и продолжала бег. Ветер становился все холоднее и яростнее, а тьма гуще.

Заболели глаза от напряжения. Сколько бы я ни всматривалась в пустоту перед собой, не видно было ни зги.

Рев